Чтение онлайн

— Ты тщеславна, — задумчиво произнес он.

Пенни приняла его определение за комплимент. Приподнявшись на локтях, она задорно посмотрела на него и начала рассказывать:

— Знаешь, мы решили снять фильм ужасов. Так вот, режиссер думает, что меня непременно смутит сценарий, когда я разберусь с любовной сценой, которую он хочет показать крупным планом.

— Ты собираешься заниматься любовью? — спросил, нахмурившись, Рэмзи, вспоминая набитый видеокассетами шкаф. — С первым встречным? На виду у всего мира?

— Ну, во-первых, не с первым встречным, — ответила бодрым голосом Пенелопа. Его возмущение было ей приятно. — А с хорошо знакомым мне актером. И во-вторых, все это будет происходить на студии в присутствии еще двадцати человек.

— 'Но ведь это очень интимное дело.

О'Киф продолжал угрюмо хмуриться. И Пенни не знала, плакать ей или смеяться. Она и сама была не в восторге от того, что ей порой приходилось делать на съемках.

— Это только для камеры, — пыталась объяснить она. — Поцелуи, прикосновения и тому подобное. Но конечно, никаких настоящих интимных отношений.

Публичное раздевание и имитация сексуальных связей были ей неприятны не меньше, чем Рэмзи. Но особенности ее профессии требовали от нее выполнять то, что навязывало ей общество.

О'Киф сидел задумавшись, словно решая, можно ли всерьез доверять ее словам. Наконец он вздохнул и печально покачал головой.

— Боюсь, мне никогда не понять вашего странного мира, — тихо пробормотал он, забираясь на кровать.

«Вашего?» — удивилась она. Это было сказано так, словно сам он прибыл из какого-то другого, неведомого ей мира. «Откуда он?» — подумала Пенелопа, слегка подвинувшись, когда Рэмзи скользнул к ней под одеяло и отбросил в сторону ненужные полотенца.

— Мне бы надо вернуться в свою комнату, — сонно проговорила она.

— Неужели ты хочешь оставить меня?

Он склонился над ней, нежно гладя по груди и с невольным страхом ожидая ответа.

— Я, кажется, уже не в силах сделать это.

Отвернувшись от него, она свернулась калачиком на постели. Поцеловав ее в затылок, он взял Пенни за плечи и, повернув к себе лицом, крепко прижал к груди.

— Ты совсем уже обнаглел, — проворчала она. — Ведешь себя просто несносно.

— Что ж, возложи всю вину на меня, — усмехнулся он. — Я выдержу вас обеих. — Он перешел на шепот. — Оставайся со мной, радость моя, и никто не посмеет тебя обидеть.

Но она уже не слышала его. Сонная пелена сомкнула ей веки. Он окинул взглядом черты ее лица и подумал, что отныне должен беречь этот хрупкий одинокий цветок, встреченный им на прихотливой тропе жизни. Недаром какая-то смутная печаль веет над головой лежащей в его объятиях женщины. Словно в наказание самой себе отказалась она от радостей дружбы, от семейного счастья, от любви. Но несчастья не оставили ее. Беды вновь обступили со всех сторон. И он обязан помочь ей выпутаться из паутины жизненных бед. Встать на ее защиту. Вот только бы разрушить все еще разделяющий их барьер.

Запах цветущей вишни и горьковатый запах дыма от горящего неподалеку костра. Чувство безопасности и покоя. Тепло и тихое жужжание танцующих над цветами пчел.

Она любима и счастлива. Сильные добрые руки, нежно обнимающие ее, защищают от всех бед и опасностей жизни. Их светлая ласка тоже пахнет цветами.

Она тянется к белым матовым лепесткам. Так хочется прикоснуться к их шелковистой прохладной поверхности, но видение меркнет, темнеет; его прекрасные черты затягиваются мраком. И в душе воцаряется боль и тоска одиночества,

Рэмзи проснулся внезапно. Широко раскрыв глаза, он быстрым взглядом окинул темную комнату, кровать, женщину, лежавшую рядом. Пенни, крепко сжав кулаки и прижав к подбородку колени, дрожала всем телом. Придвинувшись к ней поближе, О'Киф ласково погладил ее по плечам.

— Я здесь, я с тобой, моя хорошая, — прошептал он. — Я никому не позволю обидеть тебя. Со мной ты в полной безопасности.

— Не оставляй меня, — всхлипнула она, прижимая его руку к своей груди. — Я больше не буду ругаться.

И она заплакала, как маленький ребенок. Сердце Рэмзи сжалось от жалости.

— Ну что ты, моя маленькая, — нежно приговаривал он. — Успокойся. Все будет хорошо.

— Темно, страшно, — бормотала она, не открывая глаз. — Больно. Папа!

— Тише, тише, — успокаивал ее О'Киф, продолжая ласково поглаживать по плечу. И она доверчиво прижалась к его груди. — Ты в безопасности, никто не сделает тебе больно. Все пройдет. Все будет прекрасно.

Пенни успокоилась и затихла. Но Рэмзи чувствовал, что все может повториться снова, и боялся лишь того, как бы ее замкнутость не помешала ему помочь ей.

Жаркий, душный воздух затруднял дыхание. Белая рубашка взмокла от пота и прилипла к спине. И Энтони раздраженно повел плечами. Тяжелый продолжительный перелет сказывался на его настроении. К тому же он чувствовал себя несколько неуверенно в этой части города, хотя филиппинский Анджела-Сити был знаком ему. Но последний раз он бывал здесь по делам Пенелопы десять лет назад.

Усталый и раздраженный, он не спеша шел по узкой, обсаженной невысокими деревьями аллее следом за своим старым приятелем Аргарло, который важно вышагивал впереди, провожая гостя до крыльца своего дома. Этот худой темнокожий человек знал едва ли не каждого жителя города. В любой момент он мог отыскать что угодно и кого угодно в этом забытом Богом краю. И Тони ничуть не сомневался, что поступил совершенно правильно, сразу же обратившись именно к нему.

Они прошли мимо деревянных, крытых широкими пальмовыми листьями хижин, от которых густо и терпко пахло смолою. У некоторых из них на крыше красовались большие неровные листы железа, и тонкие желтоватые подтеки ржавчины тут и там покрывали их стены. Другие, более ветхие, сочетанием дыр, испещривших деревянные полусгнившие каркасы, напоминали шахматные доски, на которых по ночам играют подземные духи. Отвратительное зловоние размытых дождями нечистот стояло в воздухе.

Возле одной из хижин у большого узкого корыта мылась девочка лет тринадцати. Ее простое серое платье лежало рядом на земле, хрупкое, худенькое тело прикрывали лишь маленькие трусики и полупрозрачный лифчик. Но она, кажется, совсем не смущалась проходящих по улице людей. Энтони деликатно отвернулся и едва не налетел на Аргарло.

— Ты хочешь женщину? — спросил тот, кивнув в сторону девочки.

Достав из кармана сигару, он не спеша чиркнул спичкой, и ее тонкое желтоватое пламя бросило отблеск на густые черные волосы, широко ниспадавшие на узкие костлявые плечи, и отразилось в больших неровных серьгах, оттягивающих мочки ушей. Одет он был в легкий бледно-голубой саронг, небрежно открывающий слежавшиеся складки невообразимо грязного нижнего белья.

— Нет. Спасибо, — поспешил отказаться Тони, стараясь скрыть свое отвращение к этому малопривлекательному месту.