Чтение онлайн

– Адди, прошу, пожалуйста, – шепчет он. – Не сердись на меня, я этого не вынесу.

– Где Маркус? – внезапно спрашиваю я.

Дилан удивляется. Я сама, признаться, тоже.

– Дома, – отвечает он. – В Хэмпшире. Я сказал, что сразу поеду к тебе, а он отправился к отцу.

Утыкаюсь носом Дилану в грудь, пытаясь разобраться в потоке мыслей. Пока я ждала Дилана, все гадала: не Маркус ли виноват, что он не приезжает? Уж наверняка Маркус не спешил его отпускать.

– Так ты… пока остаешься?

– Остаюсь навсегда. С полным осознанием того, что я никогда не должен был покидать тебя.

– Шампанское забираю себе! – кричит Деб. – Смотрю, вы двое заняты.

Смеюсь и показываю ей большой палец. Деб допивает мой бокал, а я тащу Дилана на танцпол. Мы танцуем, тесно прижавшись друг к другу. Мерцают огни, голова кружится от радости. Он вернулся!

– Знаешь, – говорит Дилан мне в ухо, – боюсь, вся моя жизнь – череда неудачных решений и глупых ошибок, кроме того дня, когда я постучал в твою дверь. – Он касается губами моих волос. – Больше я тебя не оставлю.

– Будет непросто.

– Непросто?

– Твоя семья живет часах в двух отсюда, нет?

Он не слышит, и я повторяю вопрос ему в ухо.

– Домой я не поеду, – торжествующе отвечает Дилан. – Переезжаю сюда.

– Сюда? – Это и есть тот грандиозный план, на который он потратил месяцы? – В смысле, в Чичестер? А где будешь работать?

– Что-нибудь придумаю. – По его лицу снова пробегает тень. – Если Чичестер меня примет.

Огни окрашивают его волосы в желтый, зеленый, опять желтый. Музыка играет так громко, что превращается из шума в гул.

– Будешь снимать квартиру?

– Или куплю. Отец меня вечно пилит насчет «вложений в недвижимость».

Изумленно таращусь на Дилана. Он серьезно?

– Или нет, сейчас неважно, – он неловко смеется и опять притягивает меня к себе. – Я просто хочу быть здесь. Я должен был быть здесь все это время.

Кто-то врезается в меня, сильно прижимая к Дилану, и я обнимаю его за талию. Всегда верила во второй шанс. Он же извинился! Ну, затянул с возвращением, решал, как жить дальше. Что такого?

И потом… Я по-прежнему его люблю. Тоже вполне себе довод.

Тайком провожу его в комнату. Как только дверь закрывается, мы срываем друг с друга одежду, задыхаясь от страсти. Дилан рвет воротник моего платья и замирает, удивившись самому себе. Я прикрываю рот рукой, чтобы не засмеяться в голос.

Его тело такое же, но другое: загар темнее, а мускулы тверже. Но это мой Дилан. Мы жадно целуемся. Я на грани, сгораю от желания. От волнения не могу распечатать презерватив, и Дилан сдавленно смеется.

– Не торопись, – хрипло шепчет он, сжимая мои трясущиеся руки. – Я никуда не уйду.

Он кладет меня на кровать и ложится сверху, крепко обнимая. Требовательно вскидываю голову, и он нежно, неспешно прижимается ко мне губами. Я уже просто умоляю его. Мы оба вскрикиваем…

Усталость доходит до пика и вдруг исчезает: наверное, дело в алкоголе. А биологические часы Дилана и вовсе сбиты из-за бесконечных перелетов. Все еще пьяная, не поспав ни единой минуты, в восемь утра я волочу Дилана на кухню – завтракать.

Кладем ломтики бекона на гриль, и тут заходит мама. Она замирает на пороге, одетая в свой любимый халат – когда-то лиловый, а теперь уже тускло-серый.

– Ну и ну, – качает головой она. – Даже не знаю, чему больше удивляться: незнакомцу на кухне или тому, что дочка встала в восемь готовить завтрак.

– Дилан, – представляется он и протягивает маме руку, сначала вытерев ее о передник, который сам где-то отыскал. – Очень приятно.

– О! Дилан!

Мама бросает мне типичный родительский взгляд, такой многозначительный, с намеком. Похоже, когда у человека рождаются дети, он теряет всякую деликатность.

– Да, мам, это Дилан. – Намазываю хлеб маслом, стараясь сдержать улыбку.

– Значит, вернулся?

– Именно так, – кивает Дилан. – И больше никуда не собирается. Никогда. Вообще.

– Что ж. Приятно это слышать, Дилан, – говорит мама, и в ее голосе тоже звучит улыбка. – А теперь держитесь! Папа окажется здесь, как только унюхает бекон…

– Кто жарит бекон? – кричит отец с лестницы. – Это для меня?

Заправочная станция «Чарнок Ричард», самая большая на магистрали М6, оказывается местом крайне мрачным, уныло сереющим под ясным голубым небом. Но мы все равно выбираемся из машины.

Маркус от души потягивается, и волосы лезут ему в глаза под порывом ветра. Ужасно он похож на задиристого мальчишку, каким был в детстве! Маленький, тонувший в форменном свитере Винчестерской школы подросток казался ребятам постарше легкой мишенью, но под конец осеннего триместра он всем показал, чего стоит. Двоих не полюбившихся ему учителей уволили, а Питера Ву по непонятной причине исключили из сборной по крикету, так что Маркус занял его место.

Как-то один из шестиклассников обозвал Люка и толкнул к стене. Маркус был на голову ниже Дэниела Уизерса и вполовину слабее, но были в нем запал и ярость, словно порожденные внутренней злобой, так и рвущейся наружу. «Я не стану тебя бить, – грозил он Дэниелу, пока я утешал побитого Люка. – Но я тебя прикончу. Медленно, но верно. Ты станешь для всех посмешищем. Ты же знаешь, мне это под силу».

– Что, придется есть это извращение? – кивает Маркус на рекламный щит с веганскими хот-догами.

– Это же противоречит твоим убеждениям? – отвечаю я, встав с ним рядом.

– Они постоянно меняются, мог бы запомнить, – отмахивается он с улыбкой, которая гаснет, когда мы доходим до дверей заправки. – Дил…

Он оборачивается на парковку, поглядеть, где остальные. Очки Адди блестят на солнце, верхняя часть комбинезона расстегнута и болтается у талии, под белой футболкой обрисовывается кружево белья.

– Твой отец предложил мне работу, ты в курсе?

Спотыкаюсь на ходу.