Чтение онлайн

– Это просто палочка, – убеждаю я. – Посмотри на нее.

– Судьбоносная палочка, – поправляет Деб, опустив глаза на зажатый в кулаке тест на беременность. – И смотреть на нее как раз самое сложное. Ведь тогда я все узнаю!

– Ну да, – слабым голосом соглашаюсь я. – Пожалуй, так. Я немного недооценила важность происходящего.

– И вообще, наверняка скоро начнутся месячные. С большо-о-й задержкой.

– Так и будет, так что посмотри на палочку…

– Или я беременна.

– Или беременна. – Я многозначительно поглядываю на тест. – И ты вот-вот сможешь про это узнать!

– Ты не очень-то меня поддерживаешь, – упрекает Деб.

– Посмотри на тест, прошу тебя. Это ожидание убивает меня, и я должна знать! Мы же с тобой практически единый организм: твоя матка – моя матка.

– Это ты сейчас круто сформулировала.

Наступает долгое молчание. Я сажусь на коврик в ванной родителей. Темно-синий, вечно покрытый брызгами зубной пасты и высохшей мыльной пеной. Внезапно накатывает тоска по дому: здесь все так просто и понятно.

– Если твоя матка – моя матка, заберешь этого ребенка в свою?

– Фу, ну что ты болтаешь!

– Ой, – шепчет Деб, которая все-таки глянула на тест.

Вырываю его у сестры из рук. Одна полоска. Не беременна.

– Слава богу! – Я прижимаю тест к груди, а потом вспоминаю, что Деб на него пописала, и швыряю на пол.

Деб тихонько плачет, закусив губу.

– Эй, ты чего? – Я толкаю ее в плечо. – Все в порядке, ты не беременна. Все хорошо.

– Да, – всхлипывает сестра, вытирая щеки. – Да, все хорошо. Отлично. Только… Не знаю даже, просто я на минутку представила…

– Представила, что ты беременна?

– Ага.

Я замолкаю, слегка растерявшись.

– У меня никогда не будет ребенка, да? – спрашивает Деб.

– А ты разве хочешь? Я думала, нет.

– Я и сама думала, что не хочу. Но сейчас уже и не знаю. Парень мне точно не нужен. Муж тем более. Но вот ребенок… Наверное, однажды я буду к этому готова.

– Тебе и не нужен муж, чтобы родить ребенка! – Я тыкаю пальцем в тест на полу. – Вон, погляди! Доказательство. Почти получилось, и все сама!

Деб смеется сквозь слезы.

– Вот только я всегда старалась, чтобы такого не случилось. Вот мысль про ребенка и кажется такой странной. Неужели я себя совсем не знаю?

Она выглядит искренне озадаченной.

– Так бывает. Иногда мы понимаем, что хотели чего-то, только упустив шанс.

– Да уж, жестокий мир. – Деб трет мокрые щеки. – Ладно, жизненный кризис миновал. Никакого ребенка. Хочешь выпить?

Я смотрю на часы на телефоне и понимаю, что пора возвращаться в паб. Маркус, конечно, рад моему уходу, так что я тем более должна вернуться. И все-таки мне хочется остаться дома, где вещи пахнут уютом и любимым маминым порошком. Хочу остаться с Деб, которая всегда меня замечает и мне рада.

– Вино и приятная беседа? – предлагаю я.

– Прекрасное решение. Помоги подняться, кризис слегка подкосил мне ноги, – шутит сестра, протягивая мне руку.

Мы с Адди обожаем лето: длинные солнечные дни, клубничный лимонад, бархатные кусочки персика. Мы потихоньку привыкаем к совместной жизни, учимся спокойно решать проблемы, запоминаем, кто из какой чашки пьет кофе по утрам, и полузабытый липкий ужас остается где-то в прошлом.

Пока в школе каникулы, на выходных мы едем в Лондон на спектакль. Поначалу Адди сопротивлялась: мои вкусы ей кажутся «недоступными пониманию», но я соблазнил ее именами известных актеров и вкусным мороженым в антракте.

Увы, в первые же минуты понимаю, что спектакль я выбрал неудачный: на сайте театра утверждалось, что эта современная интерпретация «Парижской резни» Марло «столь же искрометна и сенсационна, как эпизод популярного ситкома», однако никакие купальники кислотных расцветок не способны сделать пьесу понятной обычному зрителю. Скрипя зубами, наблюдаю, как королева Наваррская добрых пять минут стонет в предсмертных муках. Какого черта я потащил Адди в Лондон ради такого провального представления?..

Адди нетерпеливо ерзает, томясь от скуки, и я беру ее за руку.

– Пойдем отсюда, – шепчу я.

– Что? – Она недоверчиво смотрит на меня в полутьме театра.

– Это же полный бред, – говорю я, прижимаясь губами к ее уху, и чувствую, как она вздрагивает от прикосновения. Меня обдает жаром. Такая реакция и меня самого заводит. – Это кошмар, Адди. Как бы сказала Деб? Ах да, лажа.

Адди прыскает, и кто-то позади нас сердито шикает. Мы протискиваемся вдоль ряда, беспрестанно извиняясь, и выйдя из зала, устремляемся на улицу.

Используя весь свой талант, я пародирую долгую смерть королевы, Адди плачет от смеха, а на веснушчатых щеках остаются серые потеки туши.

– Мне надо выпить, – говорит она, утирая слезы.

Борюсь с соблазном погуглить лучший бар в этом районе и позволяю Адди затащить меня в плохо освещенный, с липким полом паб на углу улицы. Наученная Деб, Адди ловко занимает нам столик, опередив парня в строгом костюме и его девушку.

Окрыленные побегом из лап королевы Наваррской мы выпиваем слишком много и слишком быстро. Когда я встаю в туалет, комната кренится влево.

Возвращаюсь и вижу, как какой-то тип – бритая голова, борода, под синей футболкой бугрятся мышцы – болтает с Адди. И, без сомнения, она ему нравится. Это очевидно по его языку тела. Тем более она такая красавица! Шелк вечернего платья отливает серебром, запястья увешаны браслетами из крупных розовых бусин.

– Все нормально? – спрашиваю я нарочито суровым тоном, но получается только какое-то воронье карканье – я слишком пьян.

Черные волосы Адди вьются по бледным плечам, как расплывающиеся чернила в воде. А над ней нависает этот амбал… От этой картины по спине бежит холодок, словно страх никогда меня и не покидал.

– Дилан! Тамал уже познакомил меня с мамой, – улыбается Адди. – Как тебе такое, а?

Она просто меня дразнит. И, конечно, в глубине души я это понимаю. Но заметив за спиной Тамала его пожилую мать, ради которой он просит уступить наш столик, в словах Адди я слышу только критику. Опять же, с одной стороны, мне совершенно ясно, что я сам виноват: давно пора было представить Адди родителям, вот только мы с ними не виделись с того дня, когда они перестали давать мне деньги. А об этом я ей до сих пор не рассказал.