Чтение онлайн

Ира вздрогнула. Мама, мамочка! У нее же сегодня день рождения! Нет, нет. Только не сегодня! Завтра с утра, но не сегодня, нехорошо портить маме праздник на всю жизнь.

Ира слезла с подоконника, утерла слезы и как можно спокойнее ответила.

— Да, мамуль?

— Ирочка, доченька, как ты там? Все в порядке? — в трубке послышался веселый мамин голос.

И как она только догадалась позвонить именно в самый последний момент? Неужто и правда, материнское сердце подсказало?

— Все хорошо, мам. Только что реферат дописала.

— Ты моя умница! Красавица моя, любимая! Гордость мамкина. Мы щас приедем.

— Что, на праздновались уже?

— Нет, мы с гостями приедем. Дома посидим по-семейному.

— Но у нас к столу ничего нет.

— А мы с собой возьмем из ресторана, приберись чуть и стол накрой.

— На сколько человек?

— С тобой пять.

— Хорошо, мамуль, жду.

Ира выдохнула: вот и есть для чего жить ближайший вечер.

— Вот убил бы, ей-богу! Тридцать лет душа в душу и в горе, и в радости. А теперь я для него враг номер один походу! — Олег кипел от злости.

— И это он еще не в курсе, в чьи именно трусы ты залез и кого именно обрюхатил, — хрюкнула я.

— Прибью!

— Так сразу надо было! А лучше еще в младенчестве подушкой придушить, что ж ты растерялся-то!

— Прости, прости, просто это все неправильно как-то. Даже то, что я с тобой сплю, как-то неправильно. Блин, я только сейчас понял, что буду думать об этом каждый раз, когда буду видеть Влада. А ты?

— А я восемь лет спала. С самым настоящим богом, который теперь мне братцем, как выяснилось, приходится. И если оглянуться, не жалею об этом. Еще вопросы есть?

— Нет, — фыркнул Олег, покачав головой.

— Я тебя не держу, еще раз говорю, можешь прямо сейчас идти своей дорогой, и не такое переживали.

— Ну что ты опять, а! Я не хочу оставлять тебя и тем более сына. Я люблю тебя. И никогда от вас не откажусь. Но, согласись, ситуация щекотливая.

— Никогда не говори никогда, товарищ полковник. Останови здесь, я подарок девочке куплю. Я быстро.

Войдя в квартиру, я сразу почувствовала, что мы успели вовремя, аура у девочки была серо-голубая, клочками, она была в смятении и не хотела жить. Она уже твердо решила не жить. Вот только день рождения мамы переждет, чтоб праздник не портить, а, возможно, уже этой ночью, когда мама уснет…

— Иришка, ты чего такая надутая? Случилось чего? — обеспокоилась Женя, сердце матери не обманешь.

— Нет. Ничего, мамуль. Реферат по Романовым забодал, — отмахнулась девчонка. А в голове — Боже, если мама узнает про эти фотки, она не переживет, ей не объяснишь, что это фотошоп! Как стыдно-то, как стыдно!!!

— Привет. Меня зовут Оля, — улыбнулась я со всей теплотой, на которую была способна.

— Ира, — безрадостно улыбнулась девушка.

— Я тут кое-что тебе принесла. Вот смотри, это акварельные карандаши, очень хорошие, очень яркие. А это раскраска — антистресс называется. Арттерапия такая, когда тебе будет плохо или ты устанешь, выбери сюжет, который понравится, и раскрась его теми цветами, что захочется, отдай плохое настроение бумаге, и оно сразу улучшится.

— Ух ты, спасибо, попробую, — а в голове: если бы еще кто-нибудь стер им всем память и фотки, что они наверняка себе накопировали.

— Ир, помоги на стол накрыть.

— Хорошо, мам!

— Я тоже помогу.

Я ушла вслед за хозяйкой на кухню, но весь мой слух был обращен в гостиную: там остались двое самых дорогих мне сейчас мужчин на свете.

— А ты неплохо пристроился, Олеж. От кого, от кого, а от тебя такое неожиданно точно, — тихо, сквозь зубы говорил папа.

— Если ты про ее отца, то, когда меня около полугода назад привели знакомиться с семьей, меня чуть Кондратий не хватил при виде папочки.

— Но я так смотрю — в семью тебя приняли?

— Ну, разрешения она и не спрашивала. К тому времени мы уже жили вместе. Так что нас просто представили друг другу. Вообще у них с Олей отношения весьма натянутые.

— Что ж так?

— Не знаю, может, оттого, что постоянно до сих пор контролировать ее стремится.

— Бунт независимости? Лет ей сколько?

— Двадцать семь.

— Забавно. Дора всего две недели не дожила до своего двадцать седьмого дня рождения. Знаешь, она ведь столько раз уходила и возвращалась вновь, что мне до сих пор не верится, что ее больше нет. Окончательно нет.

— Наверное, так каждому родителю, потерявшему ребенка, первое время не верится.

— А ты в курсе, что именно твой дражайший тесть курировал этот проект, он, от, а до я. Именно он ее сделал такой, они ее так и звали — проект Доротея. Она должна была стать своего рода новой Евой. Произвести потомство новых сверхлюдей, с инопланетной ДНК.

— Ты бредишь, Влад.

— Нет. Ты знаешь, что нет. Ты все теперь знаешь. Ты ведь не в УСБ перевелся, а туда в сорок четвертый отдел, к нему. Не просто ж так. Даже дочку его в свою постель затащил. Ты тоже ее ищешь? Она жива?

— Единственное, что я знаю, Влад, — вздохнул Олег, — это то, что проект Доротея полностью уничтожен. Погибли все люди, имеющие к нему отношение, уничтожены все материалы, нет такого проекта и не было никогда.

— Кроме Пелегина, это сделать не мог никто! Он ее убил! Он! Как и ее мать! Она стала больше не нужна, и ее убрали, как и весь проект.

— Она стала не ненужной, а опасной. После смерти дочери она с ума сошла!

Но Влад не слышал Олега.

— И еще одно, я видел его двадцать семь лет назад, в день рождения Доры, и два месяца назад. И за это время он ничуть не постарел ни на грамм, понимаешь!

— К чему ты клонишь?

— Он не человек. А, следовательно, и твоя Оленька — вполне возможно, тоже.

— И кто же она? Гуманоид? — усмехнулся Олег.

— Не знаю, но будь осторожнее с этой семейкой.

— Влад, я тебя понимаю, поверь. У меня немногим меньше боли от ее смерти, чем у тебя. Ты же знаешь, она нам со Светой как дочка была, мы же ее все вместе растили. Но ее больше нет.

— А где же тело? Где тела зятя, внучки моей, если она была? Где?

— Ну, за то, что Вербицкий мертв, я лично отвечаю, если ты помнишь, лично пулю в его лоб пустил. Выдохни и живи дальше, съезжаетесь вон с Женькой и живите. Одиночество тебе вредно.