Чтение онлайн

— Недолго.

— Сколько?

Ей потребовалось не больше двух секунд, чтобы сдаться под его холодным, пронизывающим взглядом.

— Если не считать ночи у твоих родителей, субботы и воскресенья у тебя и двух недель в мотеле, то… — она быстро подсчитала на пальцах, — тридцать два дня, восемнадцать часов и сорок шесть минут. Я не знаю, сколько секунд. Честно — не знаю!

— Ты меня запутала. Хотя ничего удивительного, ты в своем репертуаре. — Он запустил руку в волосы. — Попытаемся еще раз. Почему ты здесь живешь?

— Потому что я продала дом Ника.

Он наклонился к ней, голос его стал глуше:

— Почему?

Она схватила подушку и прижала ее к себе.

Нельзя сказать, чтобы это была надежная защита. Перья не устоят перед его пронизывающим взглядом.

— Мне нужно было заплатить пару долгов. Иначе Рынок Константина не выплыл бы.

— Чертов сукин… — Он потер ладонью подбородок. — Давай начнем сначала.

— Давай не будем.

Его глаза предупреждающе сверкнули.

— Я не настроен играть в игры, любовь моя. Поэтому лучше отвечай на мои вопросы. Ник оставил невероятные долги, верно? У тебя не было денег выплатить их, поэтому ты продала дом. Не имея жилья, ты переехала сюда.

Ее подбородок вздернулся до опасного уровня.

— Если ты все знаешь — зачем спрашиваешь? Он встал и, уворачиваясь от подвесок, прошел по комнате в самый дальний угол.

— Каково нынешнее положение с этими долгами? Они выплачены?

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Остался еще один, последний долг в банке. Он очень большой. — Будучи настроен столь воинственно, он наверняка спросит, что значит «большой». — Я не сумею полностью расплатиться еще какое-то время, но месячные проценты мы можем платить без проблем.

— Ты можешь платить проценты… — Стараясь не сорваться, он прикрыл глаза. — Но ты не можешь позволить себе нормальную крышу над головой. Так?

— Так, — неохотно признала она.

— Я предупреждал тебя, что случится, если ты возьмешь слишком большой разбег. — Он стал шаг за шагом приближаться к ней. — Ты сама виновата, любовь моя. Вставай и одевайся. Мы уезжаем.

— Сейчас?

— Да, сейчас.

Не смея спорить, она покорно натянула одежду прямо на ночную рубашку.

— Ну вот, я одета.

Он скрестил руки на груди.

— Возьми с собой еще что-нибудь, чтобы завтра переодеться. Тебе это понадобится. Она повернулась к нему.

— Нет, не понадобится. Я могу переодеться и здесь.

Оказывается, она еще не полностью осознала, насколько он рассержен, и сейчас ей пришлось в этом убедиться. Он пересек комнату и остановился, возвышаясь над ней как скала, сжав руки в кулаки. Он смотрел на нее сверху вниз глазами, полными едва сдерживаемой ярости. Она не смела даже пошевелиться.

— Эта комната через час будет закрыта и опечатана, — произнес он таким голосом, что она задрожала. — Ноги твоей здесь больше не будет — во всяком случае, пока ты считаешься моей женой!

— Ты не можешь так поступить, — запротестовала она. — С тобой это никак не связано.

— А я говорю, связано!

— Ты не имеешь права диктовать мне, где жить! — Обида взяла верх над осмотрительностью, и слова хлынули из нее:

— Ты на самом деле мне не муж. Мы поженились только для того, чтобы спасти твой драгоценный контракт с Милане. Ты вовсе не волнуешься обо мне и все такое.

— Не волнуюсь? — Он схватил ее. На мгновение ей показалось, что он ее начнет трясти. Вместо этого он ее обнял и крепко прижал к себе. Казалось, ярость его улетучилась. — О Боже милостивый, у тебя что, нет разума? Конечно, я волнуюсь. Ты что, не понимаешь, что сделали бы с тобой люди Хартсуорта, если бы обнаружили тебя здесь?

Одну?

— Ты ведь все уладил, — пробормотала она, спрятавшись под защиту его объятий и не имея никакого желания вырываться из них. — Ты сказал, что они больше меня не тронут.

— Они и не тронут. Потому что ты поедешь со мной. На время. Никаких компромиссов. Никаких переговоров. Никаких споров. Ты останешься там, где я смогу присматривать за тобой, там, где я смогу тебя защитить.

Защитить ее, а не их дело, так он сказал. У нее появилась надежда. Может быть, он и в самом деле волнуется? Немножко.

— Хорошо. — Она сдалась очень достойно, стараясь не выглядеть такой уж счастливой. — Но спальня у меня будет своя собственная.

— Прекрасно. Комната в твоем распоряжении. Мы будем делить только постель. Ее глаза широко раскрылись.

— Минуточку…

— Похоже, ты засорила себе голову сомнениями насчет истинности нашего брака. — Он сухо улыбнулся. — Я подумал, что смогу покончить с этими сомнениями раз и навсегда.

Она поперхнулась.

— Я больше не сомневаюсь. Честно — нет! Он проигнорировал ее заверения.

— Что ты там такое говорила? — Он свел брови. — Насчет того, что я на самом деле тебе не муж?

— Ты, наверное, не так меня понял, — вскинулась она в отчаянии. — Акустика здесь ужасная. Он ее не слушал.

— Я подумал, что следует доказать тебе, насколько я настоящий муж.

— В этом нет необходимости.

— Поверь мне, я сделаю это с удовольствием. Она вывернулась из его рук.

— Черта с два ты это сделаешь!

— Не точно выражаешься, любовь моя, — поправил он ее хриплым голосом. — Полагаю, это скорее будет напоминать о небесах, чем о чертях!

Не обращая внимания на ее протесты, он взял ее за руку и потащил с чердака. Внизу она заметила Марко и Вилли, выглядывавших из-за ящиков с апельсинами. Она потерла поясницу пониже спины и поморщилась, весьма довольная полными ужаса взглядами, которыми обменялись ее служащие. Так им и надо, незачем было жаловаться на нее.