Чтение онлайн

– Но мы действительно станем богаче Лютера? – спросила Диди, поглаживая его длинную узкую спину. Она имела в виду обещание, данное им перед их свадьбой, то, о котором она рассказала матери.

– Гораздо богаче, – ответил он, уже не в первый раз замечая, как возбуждает эту богатую женщину перспектива стать еще богаче. – Гораздо.

И Диди даже почувствовала, как по телу пробежала сладостная, жадная дрожь предвкушения. Она воображала, как было бы чудесно иметь свои собственные деньги и тратить их как хочется, и почувствовать себя, наконец, свободной от ограничительной осторожности деда и довлеющей предусмотрительности матери. Диди не сознавала этого, но как, очевидно, все бы на ее месте, усвоила миропонимание и отношение к вещам, свойственные ее семье. Для нее деньги были больше, чем просто доллары и центы, деньги были центром ее личностного самосознания. И чем больше их было у нее, тем, совершенно безотчетно, она больше себя уважала. Деньги означали ценность личности и ее самодостаточность, и это было самое для нее существенное. Большие деньги, думала Диди, могут вполне компенсировать тот факт, что она родилась девочкой.

Именно во время их медового месяца Слэш начал понимать всю тонкую иронию ситуации и причину своей почти мистической власти над Диди: нет, это не он женился из-за денег, это – она.

Но пройдет еще несколько лет, прежде чем Слэш полностью убедится в правоте своего прозрения и будет способен применить его на практике… А тем временем ой обожал Диди и постоянно удивлялся, что он, когда-то бедный мальчик, воспитанник из приюта святого Игнатия, без семьи, без всяких средств к существованию, не считая ума и энергии, действительно оказался на ней женат.

Их знакомые говорили, что он относится к ней как к богине, и они были правы.

– Я хочу, чтобы ты полюбила меня. Всем сердцем и сознанием. Телом и душой, – сказал ей Слэш в последний день их медового месяца. Их самолет сделал остановку в Сингапуре, и они сидели в саду «Раффлс отел» за только что выжатым соком из малазийских ананасов, которые считаются гораздо лучше гавайских.

– Но я тебя люблю, – сказала она, порывисто к нему наклоняясь и желая, чтобы он понял: она принадлежит ему, и только ему.

– Нет, еще не любишь, – ответил он, и его серые глаза стали очень-очень серьезны. – Сейчас ты просто от меня без ума…

Позднее, вспоминая об этом разговоре, Диди поймет, что Слэш был прав. Но в тот момент, распаленная и одурманенная жарой тропиков, сильным ароматом гардений и вспоминая романтические рассказы Сомерсета Моэма о любви в знойном, влажном климате, она решила, что это еще одна сумасбродная, обычная для Слэша выходка. И еще она думала, и тогда, и годы спустя, что все, кроме ее отца, ошиблись и что она самая счастливая женщина на свете.

– Главное правило: если ты хочешь, чтобы тебя любили, полюби первый, – сказал Слэш Диди во время медового месяца, признаваясь, что он чувствовал к ней с самого начала их отношений. – Теперь я хочу, чтобы и твоя семья меня полюбила.

– И ты тоже собираешься полюбить их первый? – спросила Диди, думая о подозрительности Лютера, недовольстве Эдвины и отчаянном и горьком сопротивлении матери. Нет они не очень были способны любить, этого про них сказать нельзя.

– Ну, что касается твоей семьи, к ней первое правило не относится, – сказал Слэш со своей всепобеждающей улыбкой, – тут надо применить мое второе правило.

– А оно какое?

– А второе правило, по которому можно заставить полюбить себя, – сказал он, – это сделать людей богатыми.

Диди улыбнулась и кивнула в знак согласия. Слэш, по-видимому, очень хорошо понимал, что собой представляют ее родные.

– А как ты это собираешься сделать?

– Ну, у меня есть кое-какой опыт по этой части, – сказал он, отказываясь входить в подробности, – и одна замечательная мысль.

Один из секретов успешной карьеры Слэша состоял в умении реалистически, ясно видеть факты жизни, как бы они ни были неприятны или нелестны для самолюбия. Он знал, что семья Диди, против волн принявшая его в свое лоно, хотела бы освободиться от подозрений на его счет, и точно так же, как он уже соблазнил Диди, так теперь Слэш начал соблазнять ее родных. Он понимал, что положил этому хорошее начало дополнительным условием к трастовому соглашению.

Он знал, что Далены все еще считают его беспринципным ловкачом и охотником за легкой наживой, и искал способы развеять их сомнения относительно своих мотивов. Любовь и благие намерения, полагал он, для них недостаточно убедительны. С такими богачами, как Далены, такое не проходит.

Для таких богатых людей, как Далены, доказательством могли быть только деньги, и точно так же, как Слэш перед свадьбой обратился за помощью к Ван Тайсону, так он после свадьбы высказал свою новую идею Расселу. Он напомнил тестю, что в последние пятнадцать месяцев вклады его клиентов возросли больше, чем у кого-либо еще из служащих фирмы «Ланком и Дален».

– И я бы хотел оказать те же услуги партнерам, какие оказываю своим клиентам, – сказал Слэш Расселу. – Я бы хотел сделать их богатыми людьми.

– Но они уже богаты, – возразил Рассел.

– Богаты, но недостаточно, – ответил Слэш, прибегая к уже однажды использованному приему. Тогда с Диди он не прошел, но Слэш не сомневался, что мужчины, чье дело было – делать деньги, отреагируют на его предложение иначе.

– Вы знаете, как я действую с акциями. Предположим, «Ланком и Дален» создадут особый партнерский вклад и, предположим, я его инвестирую. По своему способу.

– Но партнеры считают тебя человеком безрассудным, – возразил Рассел.

– Мои клиенты так не считают, – напомнил ему Слэш. – Особенно когда расписываются за кругленькую сумму в платежной ведомости.

Рассел кивнул.

– Я поговорю с Младшим, – сказал он.

К концу недели был создан первый в истории фирмы партнерский инвестиционный портфель. Членами инвестиционного объединения могли быть только партнеры, и минимальный индивидуальный вклад исчислялся в сто тысяч долларов. Ни одни из партнеров не уклонился от участия, даже оба Ланкома, и Младший, и Трип. Они хоть и презирали Слэша, тем не менее знали, подобно всем прочим, как много он зарабатывает на биржевых операциях. И поэтому выписали чеки на требуемую сумму вкладов в общий Партнерский Портфель. Рассел, знавший всю глубину их неприязни к Слэшу, только удивлялся. Слэш, напротив, совершенно не был удивлен.