«Любовь» и другие одноактные пьесы
Шрифт:
К о з о д о е в (будто не расслышал). Что?
С о к о л о в а. А я вот взяла и явилась.
Входит Т е л е г и н а.
Т е л е г и н а. Ба-а! Кого вижу! Здравствуйте, голубушка! Здравствуйте, Наталья Сергеевна!
С о к о л о в а. Здравствуйте, Мария Ивановна.
Т е л е г и н а. Я же говорила — что-то случится! Я всегда чувствую. Вот и, пожалуйста. Ну-ка, рассмотрю… Хороша! Загар, правда, не очень, но хороша… Посвежела… А кое-кто тут переживает…
С о к о л о в а. Кто же это?
Т е л е г и н а. А то не знаете? (Прислушалась.) Главный сюда идет! Сюрпризик сделаем?
С о к о л о в а. Какой?
Т е л е г и н а. Вы — за шкаф. Мы — тут. Есть?
С о к о л о в а. Есть! (Прячется за шкаф.)
Телегина убирает плащ и гитару.
Входит И в а н о в.
И в а н о в. Рентген завтра заработает! Вадик поставил диагноз — дурацкое сопротивление в пульте полетело. (Козодоеву.) Что вы так радостно улыбаетесь?
К о з о д о е в. Я? Это у меня…
Т е л е г и н а. У Николая Николаевича завтра день рождения.
И в а н о в. Что вы говорите?
Т е л е г и н а. Вот он и рад, что на свет появился. Приглашает нас всех на пироги.
К о з о д о е в. С яблоками…
И в а н о в. Отлично! Давно не пробовал ваших пирогов. Отметим!
К о з о д о е в. И с грибами будут. И наливочка.
И в а н о в. Наливочка… Пахнет чем-то, а? Слышите?
Все принюхиваются.
К о з о д о е в. Вроде горелым… Может, пожар? (Бежит к окну.) Не видно…
И в а н о в. Пахнет… (Увидел кончик плаща.) А это что? Чей это плащ? Это же… (Увидел Соколову.) Наташа? Наташа! (Подбегает.) Наталья Сергеевна, здравствуйте…
С о к о л о в а. Здравствуйте, Федор Иванович.
Т е л е г и н а берет за руку К о з о д о е в а, и они выходят.
И в а н о в. Здравствуйте… А я чувствую — знакомые духи. Значит, приехали.
С о к о л о в а. Прилетела. Товарищ главный не хочет меня поцеловать?
И в а н о в. Я? Очень хочу. (Обнимает, целует.)
Н а т а ш а… Неужели это не сон? Насовсем?
С о к о л о в а. Как скажет начальство.
Пауза.
И в а н о в. Насовсем! (Целует.)
Н а т а ш а… Мне это снится? Вот твои губы… Волосы… Глаза… Больше не уедешь?
С о к о л о в а. Товарищ главный, вы стали чересчур смелы…
И в а н о в. Я хотел сказать… боялся…
С о к о л о в а. Феденька…
И в а н о в. Что?
С о к о л о в а. Не хочешь спросить, почему я вернулась?
И в а н о в. Разве ты могла не вернуться?
С о к о л о в а. С тобой очень трудно, Федя, понимаешь?
И в а н о в. Знаю.
С о к о л о в а. Сколько раз решала бежать отсюда. Уехать.
И в а н о в. Но оставалась.
С о к о л о в а. Да. И все начиналось сначала. А на Карпатах я не была. Все эти дни ходила по городу. Зашла на кафедру к твоему профессору Морозову.
И в а н о в. Зачем?
С о к о л о в а. Сама не знаю. Профессор сразу собрал всех своих ученых деятелей, стал демонстрировать меня, как представителя знаменитой сельской больницы. О тебе все спрашивал. На днях высылает книги, которые ты у него просил.
И в а н о в. А журналы?
С о к о л о в а. А журналы я привезла сама. Знаешь кого я встретила? Медведева.
И в а н о в. Борьку?! Как живет? Почему на письма не отвечает?
С о к о л о в а. Обижен на весь белый свет.
И в а н о в. Что так?
С о к о л о в а. Завидует тебе, например.
И в а н о в. Мне? Хохмач! Он же в первоклассной больнице.
С о к о л о в а. Ну да. Он говорит, там ученый на ученом сидит и, чтобы сделать пустяковую операцию, хирургов записывают на очередь.
И в а н о в. Это ясно. Пригласила бы к нам — здесь без очереди.
С о к о л о в а. Сказала. Совсем закис. Скучный стал какой-то.
И в а н о в. Жаль… У него были отличные руки. И котелок.
С о к о л о в а. А ты напиши ему еще.
И в а н о в. Попробую.
С о к о л о в а. У меня была уйма времени! Я никогда столько не думала, Федя. Ходила по улицам и думала… Нам иногда кажется: живем, боремся, творим. А на самом деле — день пролетел, будто его и не было. И ничего не осталось. Ничего! И так может пролететь вся жизнь! Вот я ходила и думала, думала… А потом вдруг оказалась здесь…
И в а н о в. Профессор как-то написал мне: как прожил один день, такова и вся твоя жизнь!
С о к о л о в а. Один день — и вся жизнь… Это трудно, Феденька.
И в а н о в. Трудно. Чертовски. Но ведь теперь мы вместе… (Обнимает.) Вдвоем будет легче… Скажи, это не сон?
Занавес.
Марина Цветаева
МЕТЕЛЬ
Драматические сцены в стихах
ДАМА В ПЛАЩЕ, 20 лет, чуть юношественна.
ГОСПОДИН В ПЛАЩЕ, 30 лет, светлый.
СТАРУХА, весь XVIII век.
Т р а к т и р щ и к }
ТОРГОВЕЦ }
ОХОТНИК } — каждый — олицетворение своего рода занятий.
Действие происходит в ночь на 1830 год, в харчевне, в лесах Богемии, в метель.
Харчевня. Пылает камин. У круглого дубового стола Т о р г о в е ц и О х о т н и к беседуют. Поодаль, в огромном одиноком кресле — С т а р у х а. У окна, в распахнутом зеленом плаще, Д а м а глядит в метель.
Т о р г о в е ц Ну и погода! С т а р у х а И на погоду Новая нынче мода! Эх, в старину!.. Т о р г о в е ц Снег, верно, сахаром был? С т а р у х а Бывало, Снегом я личико умывала, Что твоя роза, сударь, цвела. Скверные нынче пошли дела! Даже на солнце глядеть не любо. Т о р г о в е ц Это, сударыня, как кому… Были бы только у волка зубы — С т а р у х а Розы не пахнут, не греют шубы… А кавалеры-то стали грубы! Ихних речей и в толк не возьму! (Нюхает табак.) Т о р г о в е ц (Охотнику) С доброй охотой поздравить можно? Много чего настреляли? О х о т н и к Нет. Видно, на ложный напали след, Да растеряли потом друг друга. Т о р г о в е ц Знатная вьюга!