Чтение онлайн

Но ждать почти не пришлось. И даже Дину с Зее едва успели занять свои позиции: Зее перед дверью на одном колене, низко наклонившись вперёд, и Дину за спиной — делает вид, что душит её за шею; и третьеклашки не очень уверенно заголосили: «Ой, не надо, ой, не надо!..» — когда заскрипел ворот, и дверь, подёргавшись, начала отъезжать.

Она отъехала ровно настолько, чтобы человек мог протиснуться боком. Лимон глубоко вдохнул и задержал дыхание.

Сначала вдвинулась кастрюля с кашей, потом шляпа. Потом вошедший увидел Зее и Дину — и застыл.

Лимон отцепился от стяжки и, напрягши пресс, рухнул вниз, точно на шляпу. Раздался сухой хруст, потом — грохот отлетевшей кастрюли. Тёплая волна ударила Лимона в лицо, он едва успел зажмуриться. Вскочил. Дину уже отволакивал обмякшее тело в тень.

— Тихо! — скомандовала Зее, и третьеклашки тут же замолчали.

Лимон снимал с лица налипшую кашу. А ведь могла быть горячая, подумал он мельком. Дину обшаривал убитого.

— Нож, — сказал он. — И пистолет. Кому что?

— Нож, — сказала Зее.

— Ты как стреляешь? — спросил Лимон.

— Нормально. Правда, пока только по мишеням… — Дину выпрямился. — А что?

— У меня ещё руки не совсем свои, — сказал Лимон. — Так что пистолет тебе.

— Хорошо, — сказал Дину равнодушно.

Лимону не понравилось это равнодушие, но он промолчал. Подошёл к трупу. Постоял над ним. Это был незнакомый парнишка примерно его лет. Ну и всё, подумал Лимон.

Никаких чувств и ощущений не было. Просто усталость. Уже привычная.

— Кто-то идёт, — сказала Зее.

— Работаем, — сказал Лимон. — Дину, стрелять в крайнем случае, помнишь?

— Угу, — сказал Дину.

Зее метнулась к воротам, взяла конец верёвки — точнее, косицы, сплетённой из той непромокаемой накидки, — села в намеченном месте в той же позе: на колене, руками в пол, низко опустив голову — чтобы не было видно светлого пятна лица. С другой стороны от щели, взявшись за другой конец верёвки, сел Лимон. Дину отошёл на несколько шагов, встал спиной к воротам, левую руку заложил за спину, правую вытянул — то ли целясь в кого-то, то ли просто показывая.

Третьеклашки уже без команды заныли: «Ой, не надо!..»

Резко стало темно. Светлый прямоугольник на полу почти полностью заняла тень. Потом Лимон увидел ноги. Здоровенные ноги в резиновых сапогах с обрезанными голенищами.

— Что вы тут…

Ноги переступили и продвинулись чуть вперёд.

— Да что за джакч!

— Ха! — сказал Лимон; выждал полсекунды и рванул верёвку на себя и чуть вверх.

Получилось! Они с Зее дёрнули почти одновременно, и обладатель огромных резиновых сапог опрокинулся назад, звучно приложившись затылком. Лимон тут же подскочил к нему и дубинкой изо всех сил вмазал в район солнечного сплетения. Зее уже тянула за одну ногу, Лимон вцепился в другую — поволокли!

Тяжёлый, гад…

Но на три шага оттащить удалось.

— Руки вяжи!

Вдвоём быстро как смогли перемотали скрещенные запястья — тоже крестом. Крест на крест. Кидонский знак…

— Кляп!

Зее всё помнила чётко.

Лимон рывком раздвинул челюсти пленника, и Зее воткнула в рот — поглубже, поглубже! — свёрнутую тряпку.

— Ноги.

Уже спокойнее связали лодыжки. И, наконец, пропустили отдельную верёвку между путами и почти притянули лодыжки к запястьям — хоть сейчас на картинку в «Спутник разведчика». Мешал только толстый живот.

— Не порвёт? — тревожно спросила Зее.

— Не знаю, — сказал Лимон. — Но верёвка уже всё.

— Вижу…

— Дину, что снаружи?

— Пока тихо.

— Зее, нож держи наготове…

Он ощупал огромное и почему-то очень горячее тело. Ещё один пистолет и ещё один нож, на этот раз вообще какой-то кривой жабокол размером чуть поменьше кавалерийской сабли. И ещё ножичек, складной… Всё? А, нет, запасной магазин — отлично.

Вот теперь можно и присмотреться — кто таков?

— Я его помню, — сказала Зее. — Он нас вчера сгружал. Кажется, его то ли Хряком звали, то ли Кабаном…

По лицу нельзя было сказать, сколько толстяку лет. И по рукам тоже. Пухлые, обветренные, грязные. Ну и ладно. Не интересно.

— Ну что? — сказал Лимон. — Третьего не ждём?

— А этого?

— Пусть пока валяется…

И тут Лимону показалось, что глаза толстяка моргнули. То есть чуть-чуть приоткрыл их и тут же зажмурил, но зажмурил крепче, чем было.

— Эй, Кабан, — сказал он и пнул толстяка в бок. — Очнулся?

Тот сделал вид, что не слышит. Лимон со щелчком раскрыл складной нож. Толстяк распахнул глаза и замотал головой. И даже замычал через нос.

— Очнулся, — сам себе покивал Лимон. — Много вас там ещё? — он кивнул в сторону щели. — Один, два? Три, пять, двадцать?

Толстяк таращился.

Лимон присел на корточки. Поднёс нож к кончику носа толстяка.

— Слушай меня, ты. Рабовладелец. Сейчас я буду медленно называть цифры. Сколько ваших там ещё осталось. Когда надо будет, ты моргнёшь. Если моргнёшь неправильно — а я по глазам пойму, что ты врёшь, — я для начала отрежу тебе нос. Понял? Моргни. А теперь поехали. Один? Два? Три?

Толстяк судорожно сжал веки.

— Ну, молодец. Пока живи…

— Кто-то идёт, — сказал Дину.

Лимон вскочил. Передёрнул затвор пистолета. Какая-то не наша модель… Предохранитель был автоматический, как у «герцога» — срабатывал при обхвате рукояти. А вот как вынимается магазин?.. ладно, разберёмся после.

Лимон молча показал Дину и Зее, где им стоять, сам присел, прикрыл лицо локтем. В первую секунду не увидит, а потом — плевать. Дину распластался по стене, в руке — дубинка. Зее присела за спиной Лимона.

Ну же…

— Эй вы, говнорезы, чего ворота не запираете? — раздалось со двора. — Разбегутся тараканы — самих вас продам свинарям…

Из-под локтя Лимон увидел здоровенного — на этот раз не жирного, а именно по-деревенски здоровенного, жилистого и явно очень сильного парня, босого, в выцветших солдатских штанах, голого по пояс. Оружия видно не было — впрочем, это ещё ни о чём не говорило, и у этих двоих пистолеты были заткнуты за пояс сзади. Он стоял по ту сторону ворот и, приложив руку ко лбу, вглядывался в сумрак сарая.