Чтение онлайн

– Я не смею отпускать тебе комплименты – ты мне язык отрежешь за это, – заявил он. – Но платье очень тебе идет. И ты выглядишь очень… девственно.

Мэри уселась напротив него на клубное мягкое кресло с невысокой спинкой. Ей стало казаться, что высокий кружевной воротничок сейчас удушит ее. Возможно, стоит расстегнуть хотя бы одну из сверкающих пуговок. Вместо этого Мэри стянула с рук перчатки и бросила их на колени.

– Хочешь есть? – спросил Алек.

– Не особенно.

– Ты должна есть. Можем заказать поднос с едой в кухне.

– Мы?

– Никому не надо знать, что я тут. – Встав с кресла, он взял телефон и поставил его на туалетный столик. Линия была местная, девушки-телефонистки, круглосуточно работавшие в маленькой комнатенке за стойкой регистрации, были готовы исполнить любое желание клиентов. – Давай же, закажи что-нибудь. Поедим вместе.

Мэри вздохнула. Ее работа с каждым часом становилась все сложнее. Ну как она сможет глотать еду в своем тугом воротничке, когда Алек Рейнберн будет так близко?

Обслуживающие номера официанты пришли и ушли. Когда они привезли тележку с едой, Алек вышел в комнату Оливера. Пока он ел с помощью ножа и ложки, Мэри управлялась единственной вилкой. Она попросила принести ей понемногу разной еды из обеденного меню и отказалась от помощи официанта, вызвавшегося обслуживать ее.

Алек удивился тому, что сначала Мэри съела половину своего десерта – ореховые меренги с земляникой. Поковыряв вилкой отбивную, она не стала есть, а потом отодвинула от себя и тарелку с форелью. Алек без раздумий смел все, что было перед ним на столе, а затем запил еду кувшином ледяной родниковой воды.

– Замечательно, – пробормотал он, вытирая губы носовым платком. Мэри складывала из салфетки фигурку, как это делают японцы. Во время обеда она почти не разговаривала. – У тебя какой-то беспокойный вид.

– Да, отчасти так оно и есть. Почему ты сбрил бороду?

Рейнберн поднес руку к голому подбородку. Хотя нет, не совсем голому. Кое-где щетинки уже завоевывали девственные равнины. В этом как раз вся чертовщина – теперь ему придется бриться дважды в день, если он хочет находиться в цивилизованной компании.

– Ну-у… Ты же сказала, что не выносишь бороды?

– Ну и?…

– Что значит «ну и…»?

– Мое мнение не должно волновать вас, милорд. В последний год вы встречали критику общества, не моргнув глазом и ничуть не изменив собственного поведения. Танцовщицы из кабаре, актрисы – и все это, когда тело вашей жены еще не остыло в могиле. Так к чему сейчас беспокоиться о том, кто и что говорит о вас?

Черт, эта женщина его раздражает! А он-то думал произвести на нее впечатление на день-другой!

– Может быть, я устал от нее. – Алек был просто в шоке, когда лакей сегодня днем принялся сбривать его бороду. Его щеки не видели света дня с тех пор, как ему было двадцать, и он был обеспокоен тем, что станет смахивать на арлекина. К счастью, щетина начала быстро покрывать нижнюю бледную часть его лица, поэтому он не выглядел совсем уж смешным. Несколько партий в гольф, прогулка по реке – и лицо снова станет одного цвета.

– Полагаю, что доктор Бауэр тоже устал от своей бороды. Ох уж эти мужчины! – пробормотала Мэри, оттягивая кружево воротничка от шеи.

– А что такого в мужчинах? Хотя не сказал бы, что я восторге от того, что ты сравниваешь меня с этим мерзавцем.

– Вы считаете, что одним широким жестом вы можете проложить дорогу в наши сердца.

– Широким жестом? Уверяю тебя, это было всего лишь бритье. Никто ничего не говорил о сердцах.

– Правда? – Вид у Мэри был воинственный.

– У меня нет никаких планов на тебя, – солгал Алек.

– Тогда почему ты все время преследуешь меня, зная, что это может порушить все наши планы? Что, если бы я не смогла задержать Бауэра или Хильдерагду, или как там ее, у дверей массажного кабинета? Что, если бы они обнаружили тебя съежившимся под столом?

– Я не съеживался! Кстати, все это помогло бы разбудить ревность Бауэра.

– А если Бауэр узнает, что мы едим в моей комнате? В моей спальне?!

– Я заплатил тебе достаточно для того, чтобы ты сняла себе такой же люкс, как у твой тетки. И я не виноват, что ты решила сэкономить.

– Дело не в этом! – Мэри бросила свою сложенную салфетку на пол, и та осела, как чересчур туго затянутая в корсет вдовушка.

– А в чем же дело? – сердито спросил Алек.

– Моя добродетель – козырная карта, – ответила Мэри. – Если Бауэр подумает, что я скомпрометирована, он найдет себе другую жертву.

Да, знакомая история. Алек слегка застыдился, но только слегка.

– Я не прикоснулся к тебе.

Мэри приподняла бронзовую бровь.

– Да что ты!

– Не совсем. – Ее кожа напоминала бархат, когда приподнималась и изгибалась под ним. Ну хорошо, под его руками. – Это простое непонимание, – сказал он, заерзав на кресле. – Массаж – это не совсем прикосновения.

Мэри фыркнула. Алек полагает, что он немного лукавит.

– Я думал, что мы уже обсудили это. Я извинился. Я не имел в виду ничего плохого.

– Дорога в ад вымощена благими намерениями, – напомнила ему Мэри.

– Ад полон добрых намерений, а небеса – добрых дел, – парировал лорд Рейнберн. – Если нам удастся столкнуть Бауэра с его развратного поста, то мы сможем всю дальнейшую жизнь почивать на лаврах.

– Не собираюсь я почивать ни на каких лаврах, – бросила Мэри. – Всегда есть что-то новое, что требует моего внимания.

– В бакалейной лавке? – с улыбкой спросил Алек. – Что ж, возможно, тебе придется прикинуть там вес мира или хотя бы вес ноги ягненка.

Лицо Мэри помрачнело.

– Ну вот, теперь ты насмехаешься над моей работой и моим происхождением. Не всем удается родиться с серебряной ложкой во рту, лорд Рейнберн.

Она больше не зовет его Алеком. Господи, вечно он все портит! В конце концов Мэри Арден рыжая, стало быть, у нее крутой нрав. Разве его собственная мать не превращалась в настоящий вулкан, когда отец не находил ее милой? Его младшие братья унаследовали от нее цвет волос и характер, как ни старались они укротить свой норов. Хорошо, что Эвану пришлось управлять своим процветающим винным заводом, иначе семье пришлось бы прятать хрупкие предметы. А уж какой ущерб Николас принес континенту, и представить невозможно.