Чтение онлайн

В первое время Вадиму во всем старался помогать Альберт Григорьевич. Но в конце первого курса он получил ответственную должность в министерстве образования и оставил преподавательскую практику.

— Колька в тебе не ошибся: из тебя выйдет толк, — сказал он на прощание. — Если вдруг возникнут какие-либо трудности, знай — я тот человек, который никогда не оставит тебя в беде.

Но трудности в учебе у Вадима никогда не возникали, а потому он практически потерял контакт с Альбертом Григорьевичем и даже был этому очень рад — однокурсники сразу же перестали перешептываться за его спиной, называя «жополизом».

Последний курс пролетел незаметно. Был жаркий июньский день восемьдесят шестого года — выпускники получали дипломы. В торжественной обстановке ректор вручил Вадиму красную картонную книжицу и объявил в микрофон:

— Сожалею, что не существует оценки выше «отлично», полученной вами за дипломную работу. Но прислушайтесь к моему совету — у вас в кармане самая настоящая кандидатская диссертация, вам осталось только защитить ее!

Что началось в зале после этих слов! Все без исключения, даже самые уважаемые педагоги, профессора, доктора наук и академики, аплодировали Вадиму стоя. Это повлияло на провинциальную психику Вадима так, как и должно было повлиять, — юноша расплакался от нахлынувших на него чувств и, закрыв лицо руками, убежал со сцены, обронив по дороге свой новенький красный диплом.

Наконец Вадим мог осуществить свою давнишнюю мечту — стать учителем истории в старших классах. Перспектива быть бумажным червем и протирать штаны в каком-нибудь исследовательском институте его не прельщала. И он совсем не волновался, когда стучался в кабинет директора московской средней школы номер шесть, что находилась неподалеку от ВДНХ. Эту школу Кротов выбрал не случайно. Именно здесь, по его мнению и по словам сведущих людей, собрался сильнейший в столице преподавательский состав, который был способен дать детям отличное образование. Если уж начинать, то начинать с большого.

Однако, вопреки ожиданиям, директор, миловидная женщина лет тридцати, с милой улыбкой на губах сказала, что в услугах Вадима ее школа не нуждается.

— Но, позвольте… — растерянно произнес Кротов. — У меня же направление к вам! Красный диплом! Характеристика…

— Да, характеристика у вас, действительно, что надо… — промурлыкала директор. — И все же… У нас нет вакансий. Приходите позже.

— А когда наступит это «позже»?

— Не знаю, — пожала плечами милашка. — Во всяком случае, не раньше, чем через год.

Для Вадима это был удар, и ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы выдержать его. Но и в следующей школе ему тоже дали «от ворот поворот», объясняя свое решение все той же причиной — отсутствием свободных вакансий. Примерно тот же диалог произошел и в кабинете директора школы вечерней молодежи, куда Вадим заскочил шутки ради…

Минул месяц, до начала учебного года оставались считанные дни, а Вадим Кротов все еще оставался безработным. Денег — ноль. Хорошо хоть комендант студенческого общежития не требовал «освободить помещение», иначе пришлось бы совсем туго.

Вадим сидел в просторной приемной одного из кабинетов министерства образования. Это было стыдно и унизительно, больше всего в жизни парень не любил кого-либо о чем-либо просить, но другого варианта выйти из создавшейся ситуации не наклевывалось.

Рабочий день подходил к концу. Смазливая секретарша с упоением делала себе маникюр, изредка бросая на одинокого посетителя неодобрительные взгляды.

— Девушка… — не выдержав столь длительного ожидания, обратился к ней Вадим. — Мне надо срочно повидаться с Альбертом Григорьевичем… Узнайте у него пожалуйста, а?

— Хорошо… — С явным нежеланием секретарша отложила пилочку для ногтей, процокала высокими каблучками по начищенному паркету и скрылась за массивной дверью. Спустя несколько секунд она Вновь появилась в приемной и, как-то виновато опустив голову, сказала:

— Альберт Григорьевич не сможет вас сегодня принять…

— Да как же так! — Вадим аж подскочил на стуле от негодования. — Вы точно назвали ему мою фамилию? Кротов! Он сам мне говорил, чтобы я в любой момент!..

— Он очень занят.

— Ну, хорошо, хорошо… — Вадим взял себя в руки, немного успокоился. — Когда мне прийти?

И в следующий момент произошло то, чего Вадим никак не мог ожидать. Секретарша с опаской покосилась на дверь, после чего на цыпочках подошла к нему и прошептала на ухо:

— Альберт Григорьевич не хочет вас принимать…

— Как не хочет? — опешил Вадим.

— Он сейчас совершенно свободен… — продолжала нашептывать девушка. — Но сказал, чтобы я вас на порог не пускала… Уходите, пожалуйста… Не устраивайте скандала, прошу вас, иначе мне влетит…

— Не понимаю… — Вадим тоже непроизвольно перешел на шепот. — Мы же с ним… Он же…

— Все дело в вашем брате… — Секретарша обдала его ухо горячим дыханием. — Альберт Григорьевич боится, что его репутация… Ну, вы понимаете, о чем я…

— Кажется, начинаю понимать…

Сердце Виктора замирало и тоскливо ныло, когда он шел вдоль по улочке, на которой провел все свое детство. Еще несколько шагов, и он увидит родной дом. И не узнает его…

Окна и двери заколочены досками. Крест-накрест. Крыша потеряла свой прежний зеленый оттенок — теперь она темно-серая, с оранжевыми подтеками ржавчины. Крошечный лоскуток огорода порос метровыми сорняками. Тихо вокруг. Мертвенно-тихо…

Он провел в колонии усиленного режима четыре года и пять месяцев. В первое время приходилось тяжело. Итог борьбы за выживание в «зоне» — сломанное ребро, сильное сотрясение мозга и шрам от левой лопатки до правого плеча, оставшийся в результате Драки на ножах… Но он заявил о себе. И его зауважали. И дали спокойно жить.

За примерное поведение Виктора выпустили раньше срока, оплатили проезд до Налимска и вручили специальную справку. Отныне бывший заключенный Кротов должен был еженедельно отмечаться в отделении милиции по месту жительства.

— С прибытием, Кротов. — Знакомый с детских лет участковый как-то виновато отвел взгляд, когда Виктор переступил порог его кабинета. — Прими мои искренние соболезнования…

— Когда это случилось? — тихо спросил Виктор.

— Недели три как уже… — Участковый вытряхнул из пачки папиросу, закурил и предложил Кротову.

— Почему ж не сообщили?

— Я послал телеграмму, да, видать, не дошла. Бывает такое… Жаль Анастасию Егоровну, хорошая она была… Вот только в больницу отказывалась ложиться, хотя врачи настаивали. Сердце, знаешь ли…