Чтение онлайн

– А междугородная там же?

– Там же, - сказал Казаков и повел Алексея в сторону от дороги.

Спускаться было неудобно, и Алексей удивлялся, зачем понадобилось неповоротливому Казакову в парадном синем костюме и щегольских серых туфлях идти, цепляясь за колючие кусты, а не спускаться широкой и отлогой дорогой. А грузный, потный Казаков шел, отдувался и хвалил природу.

– Ну, скажи, что не красота, - говорил он.
– Я тебя веду купаться туда, где нелюдное, прекрасное место.

– Тьфу, черт!
– выругался Алексей. Он обжег руку о крапиву и вслед за этим запутался в мотке проволоки.
– Куда ты меня, толстяк, тащишь?

– А здесь тропочка, - невозмутимо ответил Казаков, - и природа.

Их нагнала женщина. Казаков остановился, познакомил. Женщину звали Лидия Сергеевна, и была она высокая, полная, рыжеволосая, с яркими синими глазами и румянцем на крепких щеках. Оголенные руки, шея, ноги - все было крупное, крепкое, загорелое. Белое платье подчеркивало ее полноту.

– А я вижу, вы идете так медленно-медленно, решила догнать.

– Алексей Кондратьевич, мой старый друг, приехал к нам на завод, сообщил Казаков.
– Да, дорогой, а где ты теперь работаешь, я так и не понял.

– Трудновато было понять, если я еще не говорил. Во ВНИИ.

– А-а, институтик, богоугодное учреждение!
– сказал Казаков.
– Как ты туда попал? Москвой соблазнился?

– Потом расскажу, Лидии Сергеевне неинтересно.

– Что вы, что вы, - сказала Лидия Сергеевна, - мне все интересно.

– Лидия Сергеевна завлабораторией и садовод, - сказал Казаков.
– Как там ваши яблони, петрушка, морковка?

– Я, главное, клубнику сажала, - ответила Лидия Сергеевна и залилась краской.

– А яблони?
– спросил Казаков и беспомощно посмотрел на Алексея. Потом подал руку Лидии Сергеевне, чтобы помочь ей перебраться через крапивное место. Дальше они шли, держась за руку, и вели разговор о яблонях.

– Яблони? Яблони не скоро вырастут - через шесть-семь лет.

– Так долго растут?

– Смотря какая яблоня.

– Цветут яблони красиво, - сказал Казаков, глядя в глаза Лидии Сергеевне.

– И вишни, - прошептала Лидия Сергеевна, - и вишни тоже.

"Что они городят, ничего не понимаю", - сказал про себя Алексей.

– Вот река, можешь плавать, - бодро сообщил Казаков, - а мы тебе помашем с бережка. Здесь замечательное дно. Пляжа нет, а дно хорошее.

Лидия Сергеевна теребила кушак на платье, опустив рыженькие ресницы.

– Пляжа нет, а дно хорошее, - настаивал Казаков.

Эта случайная встреча была совсем не случайная, понял Алексей, они просто-напросто шли на свидание.

Когда Алексей вбежал в воду, ему сразу стало понятно, почему здесь не купаются. Дно было илистое и топкое. Он оглянулся на берег - и место здесь пустынное, и чертополоху здесь изумительно много.

А те двое не смотрели на Алексея, они сидели на пиджаке Казакова и разговаривали.

Алексей помахал им рукой.

Возвращались в город вдвоем. Лидия Сергеевна ушла раньше, заторопилась, просила ее не провожать, пригласила к себе в гости и ушла, почти убежала.

– Вот так, дорогой, - усмехнулся Казаков, - ты не подумай чего. Ничего нет. Женщина она чудесная и заслуживает счастья. Но поздно мы встретились, и уж тут ничего не поделаешь. Так вот, позволяю себе иногда подержать ее за руку. Как вор. И всякий раз даю себе слово, что больше не буду.

– Она замужем?

– Нет. Одинокая. Я женат, - помолчав, добавил Казаков.

Алексею это было известно. Он жалел приятеля. Он сам был счастлив, их любовь с Тасей была открытой, неомраченной.

– Факел мы погасим, уничтожим как класс. План будем выполнять. Могу поехать туристом в Индию. Вместо двухкомнатной могу трехкомнатную квартиру получить, а счастья... счастья получить уже не могу. Теперь уж буду жить для сына. А она, Лидия Сергеевна, надо думать, еще встретит кого-нибудь...

Казаков удрученно смотрел в землю.

– Все проходит. Это я тебе как другу признался в том, в чем себе не признавался. А теперь идем на телеграф.

– Я пошлю ей сто телеграмм, - сказал Алексей, - может быть, она не выдержит и приедет. У меня командировка длительная, черт бы ее побрал. Понимаешь?

– Еще бы, - Казаков ласково и насмешливо улыбнулся, - понимаю, дорогой. Как ее зовут?

– Ее зовут Тася.

Жена Казакова обрадовалась приходу Алексея; обняла его, поцеловала, оживилась, повела показывать квартиру.

– Нравится?
– Аня показала ванную с горячей водой, газовую плиту на кухне, кафель, паркет.
– Третьей комнаты не хватает, - сказала Аня.

– Человеку всегда не хватает одной комнаты и ста рублей, - заметил Казаков.

– Чем еще похвастаться? Только сыном могу, он скоро придет. Собой никогда похвастаться не могла. А Петя? Петя с утра до ночи на заводе, устает, сердитый стал, толстый.

– Аня, - перебил жену Казаков, - накрывай на стол. Мы голодные. Леша с дороги.

– Вот-вот, - беззлобно сказала Аня, - видишь, грубит. Только суп у меня вчерашний, предупреждаю.

Казаков побарабанил пальцем по столу. "Да, - подумал Алексей, нелюбимая женщина всегда говорит невпопад".

– Я сейчас, только переоденусь.
– Аня показала на свой длинный, развевающийся халат.

Казаков развел руками:

– Подождем. Ничего не поделаешь.

Он повернул ручку радиоприемника, зазвучала веселая музыка.

– Музычка бодрячок, - сказал Алексей.

– Действует на нервы.
– Казаков выключил приемник.

Алексей вспомнил, что Аня и раньше отличалась медлительностью. Казаков шутливо называл ее "моя неумеха". Молодость прошла, очарование исчезло.

– Рассказывай московские новости, - сказал Казаков.
– Что там, на площади Ногина? Мы ведь привыкли за каждым гвоздем в Москву. Чуть что, собираемся и едем. А то летим. Лететь даже лучше: несколько часов - и в Москве. А теперь, значит, Москва тю-тю!

Казаков расхохотался.

– Ты чего?

– Некоторые заскучали. Я сам не реже трех раз в год в Москву ездил, выколачивал то одно, то другое.

– Огорчаешься?

Казаков покачал головой.

– Я люблю работать. Могу обойтись без командировок в министерство.