Чтение онлайн

– Мы мечтаем вслух только после выпивки или в поезде, - сказал Митя и покраснел.
– А вообще-то вполне возможно, что мы наш кокс в алмаз превратим, - добавил он и окончательно смешался.

– Я всегда считал, что инженер должен быть мечтателем, - сказал Алексей.

– Вы часто говорите: "это по-инженерному", "это инженерная задача", я замечал, - засмеялся Малинин.

– Реконструкцию хочется сделать хорошо, - заметил Алексей.

– А что мешает?
– спросил Баженов.

– Ошибки.

Он не хотел сейчас говорить о спешке, о недовольстве некоторых работников цеха, о сопротивлении Рыжова, его нежелании еще раз остановить установку, о том, что в цехе реконструкцию называют "горе-реконструкция".

– Не будем унывать, товарищи, - сказал Казаков.
– Я лучше вас всех знаю Алексея Кондратьевича, он человек неожиданностей. Потомок Чингисхана, будет вот так, как сейчас, улыбаться загадочной улыбкой пустыни, а потом вдруг - бац!

– Что "вдруг"? Что "бац"? Почему вы говорите обо мне? Протестую, сказал Алексей.

– Говорим о тебе, но думаем о катализаторе.

– Давайте говорить о катализаторе, - сказал Алексей.

– Надо останавливаться, - заговорил молчавший все время Кресс и оглядел присутствующих круглыми детскими глазами. Волосы его, седые спутанные кудри, падали на умный, в морщинах, коричневый лоб.
– Останавливать установку и смотреть.

– Да! Нужно довести это дело до конца, - сказал Баженов.
– Мы не должны здесь допустить проигрыша.

23

Спустя несколько дней установка опять встала. Баженов приходил в цех, разговаривал с рабочими. Кресс умело нажал на Рыжова. Казаков действовал среди заводского руководства, обрабатывал главного инженера, главного механика. Алексей и Малинин поднимали настроение в цехе. Митя воодушевлял ремонтников и старался обеспечить каталитический крекинг материалами, которые он чуть ли не воровал.

Установка встала с согласия и одобрения работников цеха, хотя это был еще один удар по плану и зарплате во имя "чего-то лучшего и того, что будет не сейчас, а потом", "вопреки своему благополучию, в ущерб себе", как сказал ночью Баженов.

Алексей осмотрел установку и пришел к Рыжову. Начальник цеха сидел за столом, рисовал на листе бумаги кружочки и квадратики и не поднял головы.

Вместе с Алексеем пришли Митя, Кресс, Малинин.

– Надо сменить коллектор, - сказал Алексей.

– Надо, - подтвердил Кресс.

– Как они просто говорят, - усмехнулся Рыжов, снял телефонную трубку, вызвал ремонтный цех и заорал: - Вы сразу начинаете задерживать ремонт! Давайте усиляйте это дело! Людей давайте! Чтобы волокиты не было, хватит!

Это была излюбленная манера начальника цеха - кричать на одних, чтобы пугать других. Сейчас он показывал энтузиастам, что не намерен опять возиться с ремонтом. Цех не выполнял плана уже несколько месяцев, и Рыжову это надоело. У себя на установке он хозяин. Но "энтузиасты" бились за свое.

Алексей по привычке рисовал на блокнотном листке то, что, по его мнению, надо было сделать.

– Приваривать не надо, - говорил Алексей, - надо сделать как следует.

– Некому делать как следует. Людей нет!
– Рыжов раздраженно чиркнул спичкой и выпустил облако дыма.

– А вообще на установке жизни нет, - сказал Алексей.
– Основное - надо коллектор поменять. Вон и Кресс считает, что надо поменять.

– Считаю, - подтвердил Кресс.

– Ему легче всего считать, - сердито ответил Рыжов.
– Сейчас первое число. Начнут останавливаться одна за другой установки. Термический крекинг останавливается.

– Мало ли что! Надо же один раз сделать хорошо.

– Шестого вечером, крайнее - седьмого, должны быть на режиме, - отрубил Рыжов.

Алексей поморщился. Опять начиналась спешка, этот страшный бич, гибель для любой попытки что-то усовершенствовать, сделать по-настоящему.

Рыжов был раздражен.

– Это не по-инженерному, товарищи, - сказал Алексей.

– А-а, инженеров здесь нет, здесь дельцы, - сказал Малинин с резкостью, какой Алексей в нем не ожидал.
– Можно ведь сделать все культурно, продолжал Малинин, - как предлагает Алексей Кондратьевич. Регенератор нуждается в ремонте.

– А можно его залатать и работать дальше, - сказал Рыжов, - коли на то пошло.

Алексею теперь все было ясно, все ошибки и просчеты понятны, надо было еще раз, последний, взяться и сделать все как следует. Теперь неудачи не будет, Алексей мог ручаться.

Он опять пошел на установку. Обернувшись, увидел, что Митя идет следом, за ним плетется Малинин. А маленький мужественный Кресс остался с Рыжовым - будет его укрощать.

Бой с Рыжовым - не главный бой. Предстоял еще серьезный бой с главным механиком. Сейчас вся задержка была из-за него. Главный механик уже высказался в том смысле, чтобы катились ко всем чертям со своими непомерными требованиями - на заводе не один только цех каталитического крекинга. Так кричат плохие кондукторши в трамваях или кассирши в магазинах: "Вас много, а я одна". Там берут жалобную книгу и пишут жалобу на некультурное обслуживание пассажиров или покупателей. А здесь? Для реконструкции требуется оборудование, которое стоит десятки тысяч. Главный механик его не дает. Он даст, если ему прикажет директор завода.

Надо было идти к Терехову. Алексей знал, что этого не избежать. Он готовился к этому, то есть говорил себе слова, которые всегда были для него убедительными, но сейчас теряли значение: "надо", "необходимо", "должен", "я не имею права не идти, страдает дело". Ведь только дело и оставалось в жизни Алексея. Оно оставалось всегда. Помогало ему держаться. Постоянная необходимость общаться с людьми тоже заставляла его держаться. "Никто не должен знать, что я перееханный трамваем", - повторял Алексей.

Через знакомую приемную, мимо черного дивана с шоферами Алексей прошел в кабинет Терехова.

Начиналось утреннее совещание.

Терехов сидел за столом с обычным своим видом величавого неудовольствия - неподвижная фигура на фоне розовой стены.

Сердце Алексея забилось быстрее, в висках застучало, как будто в кабинете не хватало воздуха и было слишком много людей. Он сел, еще раз посмотрел на человека за столом и внезапно успокоился.

– Кого мы ждем?
– спросил Терехов.

Ему ответили:

– Горелов в горкоме, Середа не придет.

– Значит, напрасно я кричу, - сказал Терехов, улыбаясь глазами.

"Комедиант", - презрительно подумал Алексей.

Молоденькая девушка-диспетчер встала, чтобы отвечать на вопросы директора.

– Неприятностей ночью не было?

Диспетчер ответила сдавленным голосом:

– Электроэнергия отключилась на пять минут.

Директор крикнул:

– Когда это прекратится?

Кто-то ответил меланхолически: