Чтение онлайн

– Алексей Кондратьевич, скажите ей что-нибудь.

Алексей выполнял эту странную просьбу, как мог, шутил с ревнивой Калисфенией, сокращенно Калей, рассказывал, что сейчас ее муж делает на установке; и Каля, присмирев, говорила:

– Ну ладно, всегда вы меня заговорите, я и забуду, зачем звонила.

А розовощекий Митя говорил Малинину:

– В принципе, дорогой товарищ, ты глубоко неправ. Ты из нее психопатку воспитываешь. Разве можно строить семью на взаимном недоверии?

– А у нас не взаимное, у нас только одна сторона на недоверии, а другая на полном доверии, - улыбался рослый Малинин, голубоглазый, с пшеничными кудрями, с леноватой такой усмешечкой. Неторопливый, выдержанный человек, физически очень сильный. Про него говорили "смекалистый".

На заводе скупо хвалят, такими словами, как "одаренный", "талантливый", не кидаются, и ходил Малинин "смекалистым". Он непрерывно искал и пробовал новое. Пока это были незначительные изменения, которые Малинин предлагал на своей установке. На большее он не замахивался, не хватало знаний. Установку свою Малинин чувствовал, знал насквозь. В ночные вахты, когда начальство спит, он слегка менял режим, смотрел, что получается. Удержаться от этого не мог. Когда Малинину предстояла ночная вахта, Рыжов заранее бесновался: завод не лаборатория, каталитический крекинг не экспериментальная установочка.

– Ты рабочий или кто?
– спрашивал Рыжов.
– Может быть, ты член-корреспондент Академии наук?

Малинин усмехался и обещал вести себя аккуратно.

– Рабочий, рабочий я, ничего не трону, пускай себе спокойненько гудит.

– Что это ты называешь "гудит"?

– Да так, все, - неопределенно отвечал Малинин, не в силах дождаться, когда он останется один и сможет подрегулировать по-своему и _посмотреть_, что из этого получается.

Рыжов чертыхался и уходил, а Малинин оставался.

Конечно, Рыжов понимал, что Малинин знает свою установку. Но понимал и то, что этого, кудрявого, рыжеватого, широкоплечего человека сейчас лихорадит, так ему хочется проверить одно свое предположение, даже не одно, а несколько. Всегда не одно, а несколько.

"Тьфу, наваждение", - говорила со вздохом жена Каля, видя, что Малинин задумался и молчит.

Для Малинина все изменилось с приездом Алексея. Раньше его предложения вели к отдельным улучшениям, теперь реконструкция покрывала частные усовершенствования. Вбирала их в себя.

Вначале Малинин удивлялся тому, что Алексей внимательно слушает его. Потом понял: им было одинаково интересно и одинаково необходимо изменять и _пробовать_. Малинину было не лень по десятку раз бегать на этажерки. Потому что изменять и пробовать - это значит бегать. Далеко бегать, высоко подниматься, там открыть, там закрыть, там прикрутить, там просто посмотреть. Другие операторы делали это с неохотой - зачем создавать себе лишнюю работу, лишнее беспокойство. А Малинин с радостью: для него это было самое интересное в жизни. Ради этого он жил, ради этого пошел учиться, решил стать инженером.

Он был только на первом курсе института, на заочном отделении. Учиться было нетрудно, но-медленно, страшно медленно отчего-то все подвигалось. И было жаль Калю, которая не видела жизни.

А двадцатипятилетний Митя, механик, поучал:

– Ты свою Калисфению страшно распустил. Почему ты такую ревность и подозрительность разрешаешь? Даже не знаю, как ты ее теперь призовешь к порядку. А не призовешь, она тебя погубит. С таким характером она тебе расти не даст. Денег она с тебя сильно требует, ты скажи? На наряды.

– Брось ты, Митя, Каля человек как человек. Что ты на нее взъелся? отвечал Малинин.

– Я не зря взъелся, у меня могучая интуиция. Ревность - страшная штука, большой тормоз в личной и общественной жизни, - заявил Митя.

– А ты-то откуда знаешь?
– усмехнулся Малинин.

– Интуиция, - рассмеялся Митя.

– Ну, друзья, полезем к регенератору, посмотрим, что там сегодня делается, - предложил Алексей.

– Полезем, - ответил Митя, и все трое, надев ватники, шли в пыль, к раскаленному железу, к самому нутру каталитического крекинга.

С Митей и Малининым Алексею было легко.

– А с "пауком" решено твердо?
– спросил Алексея Малинин, стыдясь своей настойчивости. Он задавал этот вопрос не первый раз.

Им давно владела заманчивая идея - регулировать объем катализатора в реакторе на ходу, не останавливая установку. Существующее устройство в реакторе - распределитель - неподвижное. Малинин предлагал сделать вместо него подвижной "паук". Дело это было тяжелое. Главный механик возражал. Но Алексей в предстоящую реконструкцию собирался установить подвижной "паук" Малинина.

– Решено твердо, - ответил Алексей.

– А когда вы к нам придете?
– спросил Малинин.
– Вы не забыли, что вы обещали? Моя мама ждет вас.

– Как позовешь.

– Значит, насчет "паука" это твердо?
– опять переспросил Малинин, краснея и ненавидя самого себя.
– Вы меня, конечно, извините.

– Слушай, перестань меня пытать, ты все равно поверишь только тогда, когда твой "паук" будет поставлен и начнет работать. Отстань.

– Верно, - засмеялся Малинин, - извиняюсь.

Вскоре одна из трех установок каталитического крекинга встала на ремонт. Началась реконструкция.

Пока шла обычная жизнь, Алексей существовал на заводе, в цехе гостем, теперь он стал центральной фигурой. Он вел реконструкцию, он решал, он принимал всю ответственность на себя. И невольно сразу этому подчинились все, даже Рыжов.

Было много трудностей, настоящих и мнимых, неувязок, неполадок, из-за которых приходилось трепать нервы и тратить время.

Из Куйбышева прибыли короба, но без закладных устройств, - может быть, они потерялись, лежали где-нибудь между сотнями ящиков на деловом дворе.

Слесарь, который монтировал короба, предложил приваривать. Это было надежно, но конструкция становилась неразъемной. Митя-механик предложил закручивать металлический пруток. Митя бегал с этим прутком, лазил в регенератор, объяснял и показывал Алексею, хотя объяснять особенно было нечего - Алексей согласился. Сделали по-Митиному.

– Мы не работаем, а выходим из положения, - ворчал Рыжов.

Уже в разгар работ Алексею понравилась в журнале одна картинка - новая конструкция ввода сырья, новый принцип, отлично придуманный. Алексей только кое-что изменил в чертеже и показал новый ввод своим товарищам.