Чтение онлайн

— Наверное. Но я ненавидела эти брекеты. Кроме того, из-за них меня никто не хотел целовать.

Она понятия не имеет, как сильно я хотел поцеловать ее тогда и насколько велико это желание прямо сейчас. Мне было плевать на то, что ее рот заполнен металлом. Эви была веселой и умела рассмешить. Она всегда с интересом выслушивала меня, в то время как никого вокруг это не заботило.

Когда я говорю «никого», то имею в виду родителей. То, что для меня было важным, они считали незначительным. Мой отец наезжал на меня, а я всегда надрывал задницу, усердно пытаясь стать лучше. От его слов, по сей день звучащих в моей голове, тело до сих пор пробирает дрожь.

«Не будь такой киской, Дилан. Не бойся размахивать битой. Подними ее повыше. Контакт. Контакт!».

Моя мать... Ну, когда дело касалось меня, она была абсолютно безразличной, пребывала в своем маленьком мирке. Хотел бы я знать, в каких облаках она витала большую часть времени.

Тем не менее, с Джорданом такого никогда не случалось. Его любила вся семья. И хотя нас всего-то было двое, довольно очевидно, кого они обожали. Все внимание они уделяли своему первенцу, который был на шесть лет старше меня. Родившись, я приобрел в их жизни второстепенное значение. И если не считать постоянных наездов отца, то я вполне мог бы стать невидимкой.

Я получал неплохие оценки в школе, но так как это их не впечатляло, старался усерднее, надеясь, что они наконец-то заметят меня. Не тут-то было. Единственное, что я слышал: «Джордан получил еще одну пятерку», «Джордана приняли в сборную младшей лиги» или «Джордан совершил еще один удачный бросок». Самым большим, что говорили в мой адрес, была мотивирующая речь отца в духе: «В следующий раз ты должен стараться получше», что, полагаю, было предпочтительнее вездесущей холодности моей матери.

Я никогда не обижался на Джордана, потому что его вины в этом не было. Просто так сложилось. Он всегда служил для меня примером и даже пытался компенсировать отсутствие внимания со стороны родителей, поэтому мне не в чем его винить.

— Итак, какое желание ты загадаешь сегодня вечером? Вон там просто огроменные звезды. Думаю, существует девяносто процентная вероятность того, что твое желание сбудется, — я успеваю погрузить ложку в мороженое и начинаю собирать шоколадную глазурь.

Сузив глаза, Эви отталкивает мою ложку своей.

— Эй, даже не думай собрать всю глазурь. Я ее люблю больше всего остального.

— Открой, — держу ложку около ее рта, и она открывает его. От идеи покормить Эви у меня текут слюнки.

— М-м-м… — стонет она и закрывает глаза, и в ту же секунду я мечтаю превратиться в это мороженое. Возможно, загадаю именно такое желание.

— Ладно, отвлекись от своего шоколадно-глазурного оргазма, — дразню я, она распахивает глаза от удивления, а на губах появляется ухмылка.

— Шоколадно-глазурный оргазм, — посмеивается Эви. — Мило, — она замолкает ради очередной порции мороженого. — Ладно, я собираюсь загадать свое желание.

Эви снова закрывает глаза. Я наблюдаю, как ее густые ресницы опускаются на скулы, а губы слегка приоткрываются, и с них срывается крошечный выдох, когда она сосредотачивается на своем желании.

— Ну все, загадала.

— И что же ты загадала? — беспокойно потираю шею, вглядываясь в ее глаза и отчаянно пытаясь прочитать мысли.

— Не скажу, иначе желание не сбудется. Твоя очередь, — тараторит она, а затем ставит пинту мороженого между нами и постукивает ложкой по своей полной верхней губе.

— Хм, что же загадать?... — обвожу взглядом крыльцо и ненадолго задерживаю его на моей подруге, а затем устремляю в небо. Я закрываю глаза и загадываю для себя Эви.

— Ну, — подталкивает она меня сбоку, — что ты загадал?

— О, нет, — отвечаю с самодовольной ухмылкой, — ни в коем случае. Я тоже не расскажу. Не рискну. Хочу, чтобы оно осуществилось.

— Должно быть, оно хорошее, — Эви пристально вглядывается в ночное небо. Ее струящиеся по спине волосы мерцают в свете луны рыжими бликами.

Я отвечаю, устремив взгляд в небо, не желая выдавать, что поглядывал на нее:

— О, да. Поверь мне, так и есть.

Ее взгляд посылает волну тепла по моему телу.

— Знаешь, если бы ты сказал мне о своем желании, у тебя, вероятно, было бы больше шансов, что оно сбудется. Но как хочешь.

Некоторое время мы молча наблюдаем за небом, затерявшись во всех его тайнах. Но я не могу не думать о том, что рядом с Эви никогда не чувствую себя потерянным.

Спустя пару минут тишины она поворачивается ко мне лицом.

— Ты когда-нибудь представлял, что твоя мама где-то там? Наблюдает, присматривает за тобой?

Вглядываясь в темноту, я обдумываю ее вопрос.

— Честно говоря, не знаю. Она и при жизни-то не так уж много смотрела на меня.

Мои слова пропитаны гневом, и Эви безошибочно определяет это. Она ловко сжимает мою руку, переплетая наши пальцы. От этого движения сердцебиение учащается, и в то же время боль в груди становится не такой сильной.

— Прости, Дилан. Меня всегда раздражало то, что они сосредоточили все внимание на Джордане и никогда не замечали, что у них есть еще один сын, — она нежно сжимает мою руку и пристально смотрит в глаза. — Удивительный сын.

— Без разницы. Я практически уверен, что был для них сущим разочарованием, — пожимаю плечами, — но никогда об этом не узнаю.

Эви наклоняет голову набок, как бы изучая меня.

— Зачем ты это делаешь?

— Что именно?

— Ведешь себя так, как они и говорили, будто не имеешь значения, до сих пор не расстроен и не страдаешь от этого. Как будто ты никогда и не хотел большего. Не заслуживаешь большего, — хмурясь, Эви сжимает губы и прищуривает глаза. — Это отстойно, Дилан.

— Окей, — признаю я, — меня все еще это бесит, — а затем смеюсь, но это звучит как-то маниакально, на лице Эви читается смятение. — Но знаешь, что самое отстойное? Помнишь тот день, когда я чуть не подрался с Робом Тефри? Он поливал родителей дерьмом, и ведь я действительно защищал их. Подумать только.

— Конечно, защищал. — Ее голос звучит обеспокоенно. — Ты хотел защитить их. Это инстинктивно. Точно такой же должно быть и у них в отношении тебя. Это то, что должны делать родители, — защищать и любить своих детей.