Чтение онлайн

Конечно, на этом все не закончилось. Поняв, что наркотики слишком опасны, я переключился на выпивку — так сказать, выбрал из двух зол меньшее. Мне следовало хорошенько подумать, ведь у меня под носом был живой пример в виде отца. Но мне было похрен. Я повсюду таскался с бутылкой, упакованной в бумажный пакет, и, казалось, вел себя осторожно. До тех пор, пока однажды меня не арестовали с одной из них в школе.

Временное отстранение от занятий директором Диксвелом оказалось «прогулкой по паркету» по сравнению с тем, что происходило дальше. Собственные кулаки стали для меня единственным выходом из любой ситуации. Я использовал их, чтобы излить свой гнев и агрессию на всех, кто меня раздражал.

Это стало последней каплей. Джордан заставил меня записаться в ближайший центр для трудных подростков и после школьных занятий проходить реабилитационную программу. Бабушка Молли, наша ближайшая родственница со стороны мамы, на некоторое время переехала к нам. По возвращении домой я должен был многое делать: работать во дворе, в прачечной и даже драить туалеты. Мне никогда не приходило в голову, что во время работы я успокаиваюсь и начинаю думать, но понял это только сейчас, а тогда был чертовски зол. Вероятно, Джордан спас мне жизнь, так что теперь за мной должок.

Поэтому, когда он решил удержать закусочную на плаву в память о родителях, я знал, что у меня нет иного выбора, кроме как помочь ему. К тому же, мы оба чем-то пожертвовали. Джордан отказался от своей мечты стать инженером, а я решил не подавать документы в колледж в прошлом году. Без вариантов. Особенно после всего, что он для меня сделал.

— Ты опоздал. — Он одаривает меня понимающей ухмылкой, когда я вхожу на кухню, запах гамбургеров приводит меня в ярость. — Дай-ка угадаю. Болтал с Эви?

— Черт, в точку! Но на заметку: она была с Харрингтоном. Терпеть не могу этого мудака, — отвечаю я и неосознанно скрежещу зубами, пока мысленно пытаюсь придумать сорок различных способов уничтожить его.

— Дилан, — Джордан перестает делать гамбургеры и поворачивается ко мне, — почему ты не расскажешь ей о своих чувствах? Я просто не понимаю тебя. Жизнь слишком коротка, и думаю, мы оба это усвоили на горьком опыте.

— Да, знаю. Ты прав. Просто она относится ко мне как к брату, которого у нее никогда не было. Уверен, меня ждет облом.

Не могу назвать ему реальную причину: я просто неподходящий. Поэтому приступаю к работе. Накинув фартук, завязываю его на талии, затем мою руки в большой раковине, стоящей за грилем. Я делаю заготовки для картофеля фри по-французски — не самое популярное блюдо в нашей закусочной.

— Ну, ты никогда не узнаешь, пока не скажешь. Что тебе терять? Знаешь, — он машет жирной лопаткой в моем направлении, — я поражаюсь тебе. Во всех других аспектах своей жизни ты предельно откровенен... но не с ней. — И он прав. Моя способность составлять полные предложения исчезает всякий раз, когда Эви рядом. — Если ты не можешь сказать это, почему бы тебе не нарисовать ей картину?

Его слова вернули меня в то время, когда мне было девять лет. Правда в том, что я люблю рисовать. С детства мечтал пойти в художественную школу и стать графическим дизайнером. Но теперь мои мечты отодвинуты на задний план. Как и все остальное.

— Заказ для второго столика готов, — кричу я, выставив на раздачу две тарелки с гамбургерами, картофелем и соленьями.

Ванда, официантка, работающая с нами уже пятнадцать лет, тут же появляется рядом со мной. С ее темными волосами, поблескивающими сединой, много видевшими карими глазами, с морщинками в уголках, миниатюрной фигуркой при росте пять футов и четыре дюйма (Примеч. 172 см) она могла бы сойти за мою мать, пока не откроет свой рот.

— Привет, пупсик. Ты сегодня выглядишь так ГОРЯЧО! Как насчет того, чтобы поболтать после работы? Ты и я? — она подмигивает мне и толкает локтем под ребра.

— Ванда, Ванда, Ванда, — ругаюсь я. — Ты выглядишь так респектабельно, пока не откроешь свой рот, — смеюсь и вручаю ей тарелки с едой.

— Респектабельно? — фыркает она. — Кто, черт возьми, хочет так выглядеть? — Ванда с отвращением морщит нос и направляется в сторону зала, но затем останавливается и смотрит на меня через плечо. — Наше свидание отменяется.

Черт.

Проходит достаточно времени, прежде чем я смотрю на часы. Эви обычно приходит около трех, а сейчас четырнадцать сорок пять. Полагаю, пора начинать готовить молочный коктейль. В конце концов, я хочу, чтобы он был вкусным.

Я заканчиваю смешивать молоко и мороженое, когда Ванда проходит через кухонные двери.

— Твоя сладенькая молоденькая штучка уже здесь, — обидчивым тоном произносит она, и я хватаю ее за руку.

— Прости, если обидел, Ванда. Ты же знаешь, я тебя люблю, — при этом посылаю ей примирительную улыбку и целую в щеку.

— Ты прощен, — усмехается она, проводя тонкими пальцами по своим волосам. Тем не менее, когда Ванда уходит, я слышу, как она бормочет что-то о том, что бы она сделала со мной, будь лет на двадцать моложе.

Я снова мою руки в раковине, вытираю их полотенцем, затем снимаю свой фартук и провожу пару раз рукой по волосам. Хватаю со стола молочный коктейль, бросаю сверху пару вишенок и направляюсь на поиски Эви. Ее трудно не заметить, и я останавливаюсь на минутку, чтобы впитать ее присутствие, подобное ярким лучам солнца. Она исключительная красавица! Эви не использует много косметики, но ей это и не нужно. На самом деле, терпеть не могу девушек, которые мажут этим дерьмом свои лица так, что становятся похожими на куклу Барби. Полный отстой.

Но Эви... Она естественно красива. У нее высокие скулы, сливочная кожа и розовый румянец на щеках. Ее глаза ярко-голубого цвета, и я тону в этом бездонном океане каждый раз, когда она смотрит на меня.

Наблюдаю, как она изучает меню. Ее длинные волосы волнами падают на лицо и колышутся, когда я приближаюсь.

— Привет, Эви, — говорю я, и она бросает меню на стол.

— Привет, Диллс!

От улыбки, озарившей ее лицо, и от услышанного прозвища — а Эви единственный человек, которому разрешено его произносить, — уголки моих губ тут же ползут вверх. Она с детства называла меня так. На самом деле, началось все с «соленого огурца» (Примеч. Эви называла Дилана «dill pickle» — соленый огурец), но это раздражало, поэтому в угоду мне она изменила прозвище. Жаль только, что Эви не хотела порадовать меня сейчас. Мой извращенный ум легко может подкинуть парочку вариантов.

— Один молочный коктейль с шоколадом, как ты любишь. О, и с дополнительной вишенкой.

— Спасибо.

Ее сияющие глаза встречаются с моими, и я не могу не улыбнуться. Черт, она безумно милая. Эви манит меня пальчиком, и я, безусловно, тотчас приближаюсь.

— Твои волосы слишком длинные. Тебе срочно нужна стрижка.

Прикосновением руки, нежным, как перышко, Эви убирает волосы с моего лба. Кожу в этом месте сразу начинает покалывать.

Втягиваю воздух в легкие, надеясь, что она не заметит, и прочищаю горло, пытаясь понять, что это значит. Иисус, она ведь почти не касалась меня. Вероятно, я бы мог самовоспламениться, если бы почувствовал на себе больше ее пальцев.