Чтение онлайн

Возле дальнего края бассейна громко плеснуло, и то, что казалось темным полусгнившим бревном, плавно соскользнуло в воду.

Профессор вгляделся в этот предмет… и похолодел: к нему быстро приближался огромный матерый крокодил.

Голова рептилии едва приподнималась над водой, но маленькие злобные глазки горели, как два угля, и их взгляд был прикован к несчастному профессору.

Степаныч коснулся пальцем кнопки, мотор коротко прожужжал, и профессор немного опустился, приблизившись к поверхности воды.

– Сейчас, Васенька, сейчас ты пообедаешь! – ласково проскрипел Холодильник и снова обратился к профессору: – Ну, Слон, решай: или ты заговоришь, или Василий за тебя примется! Сначала он отгрызет ноги…

Валентин Петрович не сводил глаз с приближающегося хищника. Треугольная морда крокодила стремительно разрезала темную поверхность воды.

Профессор не просто следил за крокодилом: он лихорадочно вспоминал один важный разговор с верховным шаманом африканского племени козюмбра.

«Если ты встретишься с братом-крокодилом, – учил профессора шаман, – напомни ему о вашем родстве. Ведь мы, воины козюмбра, – дети великого бога Шу-Шу, а значит, близкие родственники крокодилов, их двоюродные братья. А ты теперь почетный член нашего племени, то есть тоже брат крокодила. Так что если ты встретишь его в речных тростниках, где находится его дом, скажи ему только: „Шумба-румба баши-раши Шу-Шу!“ – и он не сделает тебе ничего дурного!»

Крокодил подплыл к профессору и замер прямо под его ногами. Маленькие глазки разгорелись еще ярче, огромная пасть слегка приоткрылась, демонстрируя десятки остро отточенных зубов.

«А вдруг это не африканский крокодил? – опасливо подумал Валентин Петрович. – Вдруг это южноамериканский кайман или аллигатор? Или вообще гавиал? Тогда на него наверняка не подействует заклинание африканского шамана!»

– Ну, Слон, говори! – проскрипел Холодильник. – Или останешься без ног! Куда ты дел то, что мы ищем?

Валентин Петрович не отвечал: он разглядывал крокодила.

– Не хочешь говорить? – рявкнул старик. – Тебе же хуже! Впрочем, тебе ноги все равно скоро не понадобятся!

Степаныч снова нажал на кнопку, и профессор опустился еще ниже. Теперь не больше полуметра отделяло его ноги от страшной, утыканной зубами пасти.

Крокодил лениво колыхнулся, и над водой выступил сероватый жесткий чешуйчатый гребень.

«Это африканский гребнистый крокодил, – убедился Валентин Петрович. – Хорошо бы еще, чтобы он действительно понимал язык племени козюмбра!»

– Последний раз спрашиваю: куда ты это спрятал? – проскрипел Холодильник.

Валентин Петрович молчал. Точнее, он шевелил губами, припоминая негритянское заклинание. В самый неподходящий момент его подвела память.

«Шумба-румба баши-раши Шу-Шу или Шумба-румба ваши-наши Шу-Шу?»

Как минер, он не имел права на ошибку.

Степаныч еще раз нажал на кнопку, и ноги профессора коснулись воды. Крокодил широко разинул пасть, дернул хвостом, двинулся вперед, как живая торпеда…

– Шумба-румба баши-раши Шу-Шу! – выпалил профессор, испуганно подгибая ноги.

Крокодил резко затормозил, как будто наткнулся мордой на каменную стену. В его маленьких глазках засветилось откровенное сожаление. Он захлопнул пасть с таким звуком, как будто закрыл огромный кожаный чемодан, и опустил ее под воду, так что на поверхности остались только глаза и ноздри.

Валентин Петрович облегченно перевел дыхание.

– Василий, ты что это? – удивленно проскрипел Холодильник. – Я тебя не узнаю!

Степаныч нажал свою кнопку, и профессор погрузился в воду по пояс, потом по шею…

Вода была теплая, она пахла тропическими цветами, экзотическими пряностями и еще чем-то неуловимым, но очень знакомым. Профессор вспомнил свою любимую Африку и даже расчувствовался. После переживаний и тягот прошедшей ночи ему было чрезвычайно приятно плавать в теплой ароматной воде. Он как следует согрелся и чувствовал себя намного бодрее.

– Василий, в чем дело? – повторил разочарованный Холодильник.

Крокодил виновато фыркнул, полностью погрузился в воду и медленно поплыл к дальнему берегу бассейна.

– Степаныч, – проскрипел Холодильник, которому хотелось срочно найти виноватого, – я же тебе велел не кормить Василия!

– Шеф, я его и не кормил! – принялся оправдываться «дворецкий». – Я его уже три дня не кормил!

– Что-то непохоже! – бесновался старик. – Был бы голодный – сожрал бы этого!

– Шеф, клянусь! – «Дворецкий» бил себя в грудь. – Может, у него просто нет аппетита…

– А вот сейчас мы это проверим! – Холодильник щелкнул пальцами.

Из кустов возникли два удивительно похожих человека в черных костюмах. Они вытянулись перед шефом, ожидая приказаний.

– Вася проголодался! – проскрипел старик и ткнул пальцем в «дворецкого».

Двое близнецов подхватили Степаныча под руки и поволокли его к воде.

– Не надо, шеф, не надо! – верещал тот, безуспешно пытаясь вырваться. – Я все сделал, как вы велели!

Холодильник молчал.

Степаныча столкнули в воду. В ту же секунду крокодил соскользнул с берега и стремительно поплыл через бассейн, выставив над водой горящие глазки.

Он разрезал воду, как быстроходный катер, и через десяток секунд сблизился с барахтающимся на глубине Степанычем. «Дворецкий» заверещал не своим голосом и, нарушая все законы физики, выскочил из воды, размахивая в воздухе всеми четырьмя конечностями. Казалось, еще немного – и он взлетит над бассейном или, как барон Мюнхгаузен, поднимет сам себя за волосы.

Зубастая пасть щелкнула, сомкнулась со страшным звуком, «дворецкий» истошно завопил…

– Ладно, достаточно! – распорядился Холодильник.

Близнецы наклонились над краем бассейна и вытащили вопящего Степаныча.

На заду у него был вырван кусок брюк, из укушенного зада капала кровь. Крокодил проводил несчастного «дворецкого» полным разочарования взглядом.

И таким же разочарованным взглядом смотрела на Степаныча «медсестра» Ангелина. Она явно сожалела о том, что не состоялось развлечение.

– И правда Вася голодный… – задумчиво проскрипел Холодильник. – Почему же он Слона не ест?

– Я прошу прощения, – подал голос профессор Кряквин, – вы, конечно, заняты, но не найдется ли у кого-нибудь шампунь?

– Какой еще шампунь? – взревел Холодильник.

– Желательно для сухих волос, – как ни в чем не бывало ответил Валентин Петрович. – Я бы заодно голову вымыл…

– Он еще надо мной издевается! – Старый уголовник скрипнул зубами. – Ну ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним!