Чтение онлайн

«Наши страдания учат нас улыбаться и ценить самые крошечные моменты. Мне понадобилось почти вся жизнь, чтобы научиться радоваться и я, каждый день продолжаю учиться смеяться. Не повторяй моей ошибки, улыбайся и цени то, что имеешь. Ты счастливая, у тебя еще есть время изменить свою судьбу.»

Больше я ее не видела. Приезжала несколько раз, но так и не встретила. Жаль, я бы хотела ей сказать спасибо.

Двери лифта открылись на последнем этаже, как же, начальство должно быть выше всех.

— Доброе утро, Диана.

— Доброе утро, Эллис. Вы с документами?

— Да.

Показываю драгоценную папку и отдаю ей.

— Замечательно.

— Как обстановка?

Девушка встает и спешит к дверям, прижимая бумаги к груди, на ходу отвечая.

— Накаляется.

Открывает дверь, на секунду я слышу мужские голоса и вновь тишина.

— Фуф.

Нужно бы забежать к себе, перебрать кое-что из документов, взять домой, не хочу все выходные загружать проверкой договоров. Диана выходит, но дверь не закрывает.

— Вас просили зайти.

— Что? Но…

— Прямо сейчас.

Что ж, я торопилась, поэтому приехала в том, в чем собиралась ехать по магазинам. Синие джинсы, как вторая кожа, белая рубашк с закатанными рукавами, это я так люблю ходить, мне удобно и ботинки. Еще шляпа есть, но лучше оставлю ее тут. Окей, здесь большая половина населения так ходит, чем я могу удивить австрийцев? Вхожу.

— Здравствуйте.

С самой лучшей из своих улыбок вплываю в кабинет, укладываю на плечо длинные волосы, последние пять лет не постригалась и мне они нравятся, из-под ресниц слежу за реакцией австрийцев. В ответ шесть пар глаз смотрят на меня, ничего особенного, я привыкла, но скоро, они поменяют первое мнение обо мне. Дайте лишь присесть и вникнуть в суть беседы, а потом я найду к чему придраться. Бедняжки еще будут сидеть и оправдываться. Не хвастаюсь, но многие во мне видят врага, за то, что я рушу их хитрые планы. На самом деле все куда проще, Сомов, прежде чем начинать с кем-то заключать сделки, вводит меня в курс дела, назначает встречу, ведет задушевные беседы, а потом появляюсь я. Это как метод «плохого и хорошего полицейского», ничего нового. Остается правильно себя поставить, а остальное дело техники.

Сорок минут спустя Диана несет кофе в опустевший кабинет, поздравляет с очередной победой и оставляет нас одних.

— Такими темпами скоро меня из кресла выселишь.

Улыбаюсь.

— Могу, но не буду этого делать, мне больше нравится работать с тобой в команде.

— Спасибо, успокоила. Вот, смотрю на тебя и удивляюсь, откуда в такой очаровательной, милой девушке столько агрессии?

— Что?!

Широко распахиваю глаза и демонстрирую все свое напускное возмущение.

— Ты меня прекрасно слышала. Неужели все дело в недоверии?

— От части.

— К мужчинам?

Разговор принимает серьезный оборот, пора сворачивать.

— Тебе я доверяю. Пойдем обедать?

Арсений понимающе кивает, но сверлить глазами не перестает. Сколько можно, каждый раз одно и тоже. Мы с ним сотню раз говорили о доверии и я ясно дала понять, что лишь несколько человек могут не опасаться за свою жизнь, так как я их люблю и уважаю, а остальным же придется потрудиться, если хотят стать моими друзьями.

— Обязательно. Как Джена?

— Как всегда, рвет и мечет. Бедный Джек с ног сбился, носиться вокруг нее, чем еще больше раздражает.

Мы говорим о моей семье, о людям, чье внимание и забота согревают мою жизнь, я благодарна небу за их любовь ко мне.

— Ясно. Скажи, что в эти выходные я не смогу приехать.

— Почему?

Арсений вздохнул и потянулся, разминая затекшие плечи. Я поставила чашку и подошла к его креслу, просто помогу.

— Потому, что у меня важные дела.

— Какие?

— О, ты бесподобна. Да. Еще здесь…Я сказал важные, не суй свой очаровательный носик, пока тебя не попросят. М-м…спасибо, хорошо.

Его стоны и слова любого собьют с толка, ха. Но есть некоторые дамочки, которые так просто не сдаются. Шерри. Не утруждая себя стуком в дверь, высокая красотка с короткой стрижкой каштановых волос, входит в кабинет и упирает руки в стройные бедра. Кстати, на ней сегодня короткая юбка, значит не из конторы и настроена мирно.

— Эллис, я в суд на тебя подам.

Или нет. Улыбаюсь, не прекращая своего дела.

— Уточни, за что.

С глазами дьяволицы, на чью территорию влезли без спроса, она идет к нам.

— За то, что моему мужу твой массаж нравится больше, чем мой.

— Сама виновата. Учись.

Нажимаю сильнее, растирая напряженные мышцы шеи и Сомов, не сдерживается, снова стонет, закатывая глаза, а я целую его в макушку, не сводя глаз с Шерри. Она рычит, я ухмыляюсь, мне нравится дразнить двух влюбленных безумцев, а Сомов встает между нами. Глупый, я никогда не сделаю вам ничего плохого.

— Прости, милая, не надо ее в суд, она сегодня очень помогла. Если ее посадят, что тогда будет со мной?

Шерри разводит руками, из последних сил сдерживая улыбку.

— Тогда пристрелю обоих.

Подходит, крепко целует мужа в губы, обнимает меня. Мир. Мы выходим и договариваемся пойти обедать. Шерри только кричит, что ревнует, на самом деле, она первая выйдет вперед и будет защищать меня в суде, если потребуется.

Поедая прожаренное мясо, мы обсуждаем дальнейшие планы, как Шерри прерывается на полуслове, убирая в сторону столовые приборы.

— Арсений, Эллис, я пришла сказать, что отец предлагает нам открыть филиал в России, что вы на это скажете?

Я ничего нового не скажу. Хочет, пусть открывает. Ее папочка оказался тем еще дельцом. Он в один месяц может разбогатеть на миллиарды, а на следующий обанкротиться. Можно сказать, что только из-за его выкрутасов, Сомов со своей тогда еще девушкой, перебрались сюда, чтобы приглядывать за взбалмошным стариком.

— Я не против, все равно часто там бываю.

Оба смотрят на меня. Что? Нет, мое мнение не изменится, я не вернусь.

— Алиса, если не хочешь, не поедешь, тебя никто не гонит.

— Знаю. И на том спасибо.

Сижу и потираю переносицу, столько лет, а к очкам не привыкну. Как не свыкнусь с мыслями о возвращении. Страшно.

— Знаете, до сегодняшнего дня, даже представить себе боялась, что почувствую, когда приеду домой. Вы правы, скорее всего, я так и буду всю жизнь сидеть и прятаться.

Шерри погладила меня по плечу, успокаивая. Понимаю, что никто из них не будет настаивать, но мне действительно страшно. С другой стороны шесть лет прошло, я на могиле отца не была с похорон ни разу.