Чтение онлайн

Утром Александра нашла Толика уже в общей палате: как она и предполагала, травмы оказались средней тяжести и уже не требовали реанимационного вмешательства. Синюшного цвета, заросший щетиной, с заклеенным носом и загипсованной рукой алкаш предстал перед ее взором, и это был ее муж.

— Сашуль, ты уж извини меня, так получилось, — невнятно забормотал Толик. — Мы чего-то с тобой обсудить хотели — я не помню, что… Но давай все потом, когда выпишусь.

— Да, потом, — что она еще могла сказать?

Заглянувший в палату врач сказал, что, в общем-то, ничего страшного — покой и диета. А через пару недель отпустит домой.

Она спустилась в вестибюль больницы с вполне осознанной мыслью, что если сейчас же не сделает что-то из ряда вон выходящее, то сойдет с ума или умрет от разрыва сердца. Александра начала судорожно искать в сумке театральный билет, на котором записала телефон того брюнета с легкой проседью — как его, Константина. Он подвозил ее до театра, куда неделю назад она отправилась одна. Ее верная спутница Аленка была занята в университете, и чтобы не завыть от тоски в пустой квартире, Александра решила пойти в театр в гордом одиночестве. Опаздывала, на улице подняла руку, чтобы остановить частника. Побаивалась немного — частники все больше бомбили на старых полуживых машинах, но остановилась более чем приличная иномарка. И более чем приличный водитель спросил, куда ей ехать. По дороге познакомились, разговорились и как-то сразу пришлись друг другу. Денег водитель не взял, сказал, что извозом не занимается, а остановился просто так — было ему скучно и одиноко в тот момент, а тут симпатичная женщина с протянутой рукой.

— Если еще когда нужно будет вас подвезти, звоните. Всегда к вашим услугам.

Александра записала телефон больше из вежливости, чтобы не обидеть человека — помог все-таки. После спектакля хотела выбросить использованный билет, но не выбросила — почему, и сама не знала. Несмотря на все тяготы и разочарования последних лет Саша не могла решиться даже на легкий флирт. Не потому что свято блюла верность мужу, но ей казалось пошлым и недостойным кокетничать и уж тем более ложиться в постель с чужим мужчиной только потому, что ей изменяет муж. Но сейчас углубляться в столь тонкие переживания у нее не было сил.

Через час она ходила по чужой квартире и рассматривала чужие картины, книги, большую фотографию, на которой улыбающийся Константин обнимал красивую шатенку с большими умными глазами. В квартире было уютно и чисто, но присутствия женщины не чувствовалось.

— А где твоя жена?

— Умерла в прошлом году, сердце. Теперь вот живу один, — Константин развел руками, показывая, что так много места ему одному, в общем-то, и не нужно. — Сын — летчик, служит на Дальнем Востоке.

Александре нравился этот дом — простой и теплый, нравился его хозяин, чем дальше, тем больше нравился. Она чувствовала, как медленно, шаг за шагом, вырывается из плена собственной жизни. Они пили вино, смеялись, танцевали и опять пили вино. Константин ни о чем не расспрашивал, и Александра ничего ему о себе не рассказывала. Но и без этого тем для разговоров у них находилось предостаточно — словно знали друг друга давным-давно. Впервые за последние годы она чувствовала себя молодой, красивой и абсолютно свободной. То ли вино кружило голову, то ли какие иные процессы активизировались в ее организме, но заросшее щетиной лицо мужа уплывало в ее сознании все дальше и дальше, пока не превратилось в крошечную точку синюшного цвета и не исчезло совсем.

— Что у тебя с глазом? Травма? — наученная горьким мужним опытом, она еще в день знакомства заметила, что левый глаз Константина всегда немного прикрыт. Это совсем его не портило, но придавало 88 лицу какое-то смешливое выражение, казалось, что он все время подмигивает собеседнику.

— Да… Очень давнишняя и полученная при весьма неординарных обстоятельствах. Не поверишь, но мне ее нанесла совсем маленькая девочка, кстати, тоже Саша. А я к тому времени был уже здоровенный лоб — лет двенадцать-тринадцать. Мы жили тогда на Чистых прудах, и я побил одного ужасно противного мальчишку, он все время ябедничал, всех закладывал. Надо же, забыл, как его звали.

— Гриша Кучер! — выпалила Александра. — И вовсе он был не противный, просто всегда голодный, а я его очень любила и решила тебе отомстить…

Константин смотрел на нее глазами очарованного жирафа.

— Так, значит, я из-за тебя стал второгодником? Из-за тебя меня не приняли в летное училище?

— А почему твои родители не пришли тогда к моей бабушке? Не поскандалили? — этот вопрос ее действительно мучил.

— Я им сказал, что упал неудачно на ту железяку во дворе, — Константин, видно, никак не мог справиться с шоком — такая встреча через целую жизнь! — Отец у меня кадровый офицер, ну разве я мог ему сказать, что меня такая пигалица оприходовала? Позор же, на всю жизнь.

— Может, и хорошо, что тебя не приняли в летное училище? Улетел бы куда-нибудь на край света. И не спас бы меня второй раз…

— Может, и хорошо…

Как и предполагал врач, Толика выписали через две недели. Домой он вернулся с все еще загипсованной рукой и заклеенным носом. В прихожей его ждали две сумки с вещами и спокойная и очень красивая Александра. У нее не было времени на объяснения. Этот вечер, ее сороковой день рождения, они с Костей решили отпраздновать на Чистых прудах, в уютном ресторанчике, который недавно открыли в доме, где прошло их детство. В той самой квартире на первом этаже, где жил Гриша Кучер. Но Толику это знать было совсем необязательно.

Рыжая стерва

Каждый раз, подходя к окну, Олег видел свою машину спокойно стоящей у обочины. «Жигули» как «Жигули», внешне ничем не отличаются от тысяч других, снующих по городу. Модель, конечно, устарела, иномарок стало больше, но и такие — десятки — все еще честно служат своим хозяева. Про машину Олега этого нельзя было сказать: явно неухоженный вид выдавал тот факт, что машиной не только никто не занимается, но и не пользуется вовсе. Шины спущены, огромные пятна ржавчины слились с когда-то ярко-терракотовой краской автомобиля. «Рыжая стерва, все нервы мне вымотала», — с ненавистью думал Олег.

О большой настоящей любви и собственном автомобиле Олег мечтал, сколько себя помнил, чуть не с самого детства. Поэтому пару лет назад, когда ему предложили подержанную, но в прекрасном состоянии «десятку» за почти символическую цену, согласился, не раздумывая. Посмеялся над байкой, которую рассказали подвыпившие продавцы о мистических историях, происходивших с предыдущими владельцами машины, и купил. Одна мечта сбылась, для полного счастья оставалось встретить любовь.

Он встретил ее в первый же день, как сел за свои «Жигули», недалеко от дома. Она стояла на тротуаре, промокшая и несчастная, робко протягивая руку в сторону проходящих мимо машин. Олег остановился из жалости, а получилось, чтобы не проехать мимо судьбы. В машине женщина сняла мокрый капюшон, встряхнула волосы и повернулась к нему лицом: «Меня Лена зовут». И Олег понял — Она, именно такой он себе Ее и представлял. Когда женщина отогрелась и немного успокоилась, они разговорились. Учится в медицинском, замужем уже три года, дочку зовут Иришка. Муж врач, старше ее, ревнив и подозрителен, ссоры сменяют скандалы, вот и сегодня… Она давно собирается вернуться к родителям, но все никак не решится.

— Как, оказывается, легко рассказывать о себе чужому человеку, — улыбнулась Лена. — Тем более если никогда больше с ним не увидишься.

— Ну почему же — никогда? Пути Господни неисповедимы…

Олег почувствовал, что ему трудно дышать, и приоткрыл окно. Первый раз с ним, везунчиком по жизни, судьба так зло шутила. Наконец-то встретил женщину, о которой мечтал столько лет, а у нее муж и ребенок. Наличие мужа огорчало Олега не так уж и сильно, по опыту знал, что муж — величина не постоянная. При желании и подвинуть можно, тем более что трещины по всему периметру. Но ребенок?.. Времени для размышлений было мало, они уже подъехали к дому Лениных родителей. Олег на полную катушку включил свое обаяние и красноречие, пел соловьем на разные голоса, и, видимо, удачно. Условились встретиться завтра же, в воскресенье, когда Лена выйдет с дочкой на прогулку.

На следующий день Олегу стоило большого труда не выдать своего смятения: с первого же взгляда на прелестную белокурую Иришку он понял, что эта трехлетняя девочка отнимает у него счастье. Чем яснее Олег понимал, что теперь обойтись без этой женщины ему будет трудно, да он и не хочет без нее обходиться, тем сложнее и темнее становились чувства, которые он испытывал к ее ребенку.

Когда Олег возвращался домой, уже темнело. На том самом месте, где вчера он встретил Лену, Олегу показалось, что какая-то фигура — кажется, детская — метнулась под колеса. И тут же машина подпрыгнула, словно переезжая сбитого человека, ему даже показалось, что ребенок тоненько вскрикнул. Омерзительно взвизгнули тормоза, Олег выскочил на шоссе и понял, что не в силах посмотреть, что же случилось. Бросился к первой попавшейся машине: «Помогите, я сбил человека! Ребенка!» Водитель заглянул под «Жигули» Олега, осмотрел дорогу — и зло процедил: «Что, парень, крыша поехала?» Ни под машиной, ни на шоссе никого не было. На машине не было никаких следов наезда.