Чтение онлайн

— Обязательно! — откровенно подтвердил гном.

— Ну вот! А у меня предрассудки — порнографию смотреть не могу, я пробовала. Даже когда вижу по телевизору, как звери совокупляются, и то стесняюсь.

— Глупости! — возмутился Вася. — Что естественно, то не безобразно, эту пословицу, между прочим, люди придумали, а не гномы. Но мы будем в коробке. А ты увидишь лишь спецэффекты, стеснительная ты наша.

— Какие еще… — в «спецэффектах» мерещилось что-то совсем неприличное, но задать вопрос она не успела — гном скрылся в коробке.

— А подглядывать все равно не буду! — крикнула Варвара и, отойдя на несколько шагов от «брачного ложа», устроилась на пеньке поудобнее. Уходить далеко и оставлять их вдвоем в темном холодном лесу, таких маленьких, она все-таки не решалась.

Что-то неуловимо приятное проскользнуло в его словах, если не принимать во внимание дурацкую просьбу за ними подглядывать и какие-то «спецэффекты», а также излишний пафос «Главнокомандующего Великой Армии». Что же? Что могло ее зацепить в выражениях типа «во имя спасения мира», будто содранных с заголовков передовиц? Вот когда Танька говорила о спасении Земли от Конца Света перед тем, как научить Варвару летать, все звучало прекрасно, а из «Главнокомандующего» слова вылетели словно реплики персонажа комиксов — неужели такое могло ее взволновать?

Над головой послышался грохот — и по небу рассыпались искры. «Кто-то рядом пускает салют», — решила Варвара, и тут же ее осенило: «Настоящие бои еще не наступили!» Именно эта фраза так необъяснимо обрадовала ее: ведь если гномам предстоит воевать с инопланетянами, значит, им с Танькой тоже дел хватит!

Раздался еще один залп — и его подхватили медные трубы: «Та-ам-та-та, та-та-та-та-а-ам!!!» Варвара узнала начало «Голубой рапсодии», и запела сама: «Та-ам-та-та, та-а-ам! — через миг воспарив над поляной. — И снова будем летать с ней вдвоем над Москвой, взявшись за руки…»

В переливающихся радужных бликах салюта отразилась тысяча картонных коробок, и та, что стояла, слегка покачиваясь, на замерзшей траве, поднялась в воздух вслед за Варварой. Музыка нарастала, учащались залпы, и все больше разноцветных искр рассыпалось над лесом.

 «Так вот он какой, гномий секс! — поняла Варвара. — Значит, это и есть те спецэффекты, которые Вася имел в виду...»

Она опустилась на землю и продолжала смотреть на иллюминацию и на картонный домик, парящий над поляной в розовом облаке.

Существа магические любовью занимаются с душой — в прямом, а не в переносном смысле. Они обнимаются не только телами, они сливаются душами. Их личности объединяются в одну, и эта единая личность находится в полном экстазе, испытывает недоступные здравомыслящим существам удовольствия и абсолютно ничего не соображает. Она думает что-то вроде: «А-а-ах», и еще «М-м-м-м», и еще «Как же это прекрасно!», — но ни к каким отвлечениям и умозаключениям в принципе не способна. Прекратить этот процесс невозможно — магический он.

Когда занимаются любовью гномы, все прочие особи в радиусе семи километров влюбляются — неважно в кого, неважно во что даже. Горожанин может влюбиться в природу, кошка — в своего хозяина, поросенок — в корову, фотомодель — в бомжа, а принимающий ванну сосед — в гель для душа. Не влюбленных в кого-то или во что-то вокруг не остается, а рядом с парочкой гномов летают звезды, искры, шары и прочие светящиеся фигуры, раздаются хлопки, хохот природных сил и рычание неизвестной этиологии — в общем, похоже на фейерверк. И все это вокруг двух маленьких слившихся фигурок. Парадокс, иначе не скажешь.

Иногда и с людьми случается, что любовью занимаются одновременно тела и души, но если бывает такое, то без влюбившихся в гель соседей и без пиротехнических эффектов. У гномов притом это еще и зрелище необычайное, но все реже и реже такие события случаются на Земле — Магии катастрофически не хватает.

Время замерло или растянулось, никто не смог бы сказать с полной точностью, сколько минут, а может, часов прошло с тех пор, как вокруг разыгрался этот праздничный фейерверк, пока звуки музыки и петард резко не прекратились и над лесной поляной на мгновение не нависла полная тишина. Коробка застыла в воздухе. И вдруг раздался хрустальный звон — произошло фантастическое и наиредчайшее событие.

Две слившиеся гномьи души, не сговорившись заранее, одновременно, едино подумали: «Как же это великолепно, я хочу от тебя ребенка, причем немедленно!»

Евпраксия Никитична забеременела.

Праздник

Множество широкоскулых, добротно одетых людей, преимущественно мужского пола, собирались встречать в Москве Новый год. Атмосферу праздника они почуяли инстинктивно, как звери в сейсмической зоне чуют приближающееся землетрясение: о значении Нового года эти люди не знали совсем ничего, будучи инопланетными пришельцами. Правда, с какой планеты пришли, как, когда и зачем, они не помнили: из всего прошлого всплывали в памяти только лица двух женщин — круглое и худое. Круглое было с кудряшками, а худое — с неровной челкой, падающей на глаза. У кого-то в памяти вместе с лицами выплывал силикатный кирпич, а потом — пустота и покой. Позже, когда стали вновь различаться звуки, пришло знание языка — хоть и вполне понятного, но чужого по ощущениям, а своего вспомнить они не могли, как ни тужились, встречаясь на улицах с себе подобными: широкоскулыми и узкоглазыми. Да уж, две женщины мозги им промыли как следует, не схалтурили.

Одна из двух «промывальщиц» тем временем украшала свое жилище: с прибитых под потолком гвоздиков струился по стенам дождь из тонкой фольги, по занавескам совсем не по-зимнему порхали бумажные бабочки. Старенький монопроигрыватель, каких во всей Москве осталось штук пять или восемь от силы, вращал заезженную грампластинку с выцветшей красной наклейкой и едва различимыми буквами “I’0 0XX00XXX X0 see XXe light”. Сжимая в руке недавно купленный баллончик с блестками, словно микрофон, Варвара пела так громко, что было слышно соседям:

Used to ramble through the park

Shadow boxing in the dark

Then you came and caused a spark

That's a four-alarm fire now![43]

Нарочито кривя рот, она выдвигала вперед одно плечо, отводя другое назад, и повторяла движение справа налево, слева направо перед большим пыльным зеркалом. «Можно ли ощутить, что чувствует Танька и о чем думает, если копировать ее жесты?»

Зазвонил телефон. Бросившись к нему бегом, она уронила аппарат, поймала его на лету, схватила трубку, выдохнула взволнованно:

— Танька?..

— Варвара? Привет, это Ди, — удивленно ответил другой знакомый голос. — А Таньки нет у тебя?

— Таньки нет у меня... — эхом отозвалась Варвара, закусила губу — слезы по-идиотски закапали по щекам.

— Какая досада! Она мне нужна срочно, а я нигде не могу ее найти. Если объявится, скажи ей...

— Скажу, — Варвара вытерла слезы тыльной стороной ладони, сжимающей волшебный баллончик, и тихо положила трубку. На минуту взгляд зафиксировался на баллончике: вспомнив первую встречу в магазине, она улыбнулась, нажала на пимпу и направила искрящуюся струю в центр комнаты. Блестки взвились в воздухе и почти моментально осели, невзрачный линолеум засеребрился.