Чтение онлайн

Контуры призрака делались все бледнее. Маруся продолжала говорить о нем совершенно беззлобно, и никто не заметил, как он растаял в воздухе, получив необходимое прощение, хотя, может, и не хотел его больше.

— Ушел... — сказала Маруся, когда ощутила, что бывшего мужа нет рядом. Она засунула руку в глубокую выемку между грудями и вытащила пачку зеленых бумажек. — Позвольте отблагодарить...

— Да вроде не за что, — вяло произнесла Варвара, решив, что такой, наверное, день сегодня, раз ей второй раз деньги предлагают.

— Вообще-то платить надо бы ребеночку. Он больше полдела сделал, так что купи ему тапочки, чё он у тебя в одних носках бегает? И игрушек хороших, а то непонятно, во что он играет, — Маруся заглянула под стол, где Ося скрылся вместе с Гришей и паровозом. — А ты, малой, как колдуешь-то, может, научишь?

— Я не колдую, — хихикнул Ося. — Я играю. Вот везу паровоз, — и он пополз по полу на четвереньках, пластмассовый паровоз двигался рядом самостоятельно. — И говорю ему: «Паровоз, паровоз, а хочешь летать?», он отвечает: «Хочу!»

У игрушки в миг выросли крылья, и паровоз взлетел в воздух, словно огромный, красочный шмель.

— А потом я перестаю играть, и паровоз спит под столом.

— Колдуешь-колдуешь! — засмеялась Варвара. — И вместе со мной колдовал.

— Я с тобой играл в колдунов!

— А яблоки в груши разве не превращал?

— Ты глупая, да? Они и оставались яблоками, мы просто играли, что они груши.

— На вид и на вкус они вполне были грушами, — несколько растерялась Варвара. — Ну а призрака как сделал видимым?

— Не делал. Мне просто его было плохо видно, я и захотел.

Хорошо быть ребенком — можно делать все, что угодно, и считать это естественным.

— Ладно, колдун-мой-игрунчик, тебе давно спать пора. И Гриша, смотри-ка, заснул уже прямо на паровозе. Иди, умывайся и ложись. Мы с тетей Марусей тут чаю попьем, и я приду, спою тебе песенку.

Варвара принесла из кухни кипящий чайник со свистком, закрыв за собой стеклянную дверь. Заварила чай, но едва села на диван рядом с Марусей, как увидела, что с другой стороны двери прижалась к стеклу Осина мордашка, потешно расплющив нос. Перехватив Варварин взгляд, Ося замахал руками: «Можно войти? Можно еще поиграть вместе с вами?» «Пять минут!» — показала ему Варвара пальцами на руке.

— Пять и потом еще пять, да? — захохотал Ося, влетая в комнату.

— Нет, милый, только пять минут у тебя, не хитри, а то сейчас же обратно отправлю.

— Да понял я, понял! Ты думаешь, я не умею считать? Я просто хотел показать, как буду завтра играть в Человека-Паука! — он взлетел по стене к потолку, скорчил страшную рожу, сверкнул глазами (в прямом смысле слова), спустился вниз, улыбнулся, опять стал хорошим мальчиком Осей и ушел в кухню, на свой диванчик, ждать Варвариных песен.

Пела она обычно свою любимую «колыбельную для собаки», бесхитростно переиначивая слова. Раскланявшись с благодарной и умиротворенной продавщицей, Варвара тихонько села на краю маленького диванчика и, подоткнув верблюжье одеяло, запела по обыкновению хрипловато: «Баю-бай, баю-бай, ты, собака, не лай. Моя Танька далеко, без нее мне нелегко. Моя дочка за мирами, не летит обратно к маме. А у Оси мама Ди отдыхает в Индии. И у маленького гнома мамы с папой нету дома. А вот Осенька пойдет и домой всех приведет».

 — Приведу, — сказал колдун Ося и заснул сладким сном.

Биомясо

Московский вторник уже давно перекатился в ранние часы среды, но на Бруте все дни недели именовались иначе. Впрочем, для пребывающих там землян это не составляло проблемы — лишь бы спалось да хорошо елось: в Доме на Оси шел поздний ужин. Просторный зал вместил в себя весь коллектив «развратных кукол», и ели они с аппетитом, подогретым только что завершившимся шоу. Урча от удовольствия, позванивая вилками и стаканами, кушали биомясо — продукт, который, за неимением фауны (включая птиц, рыб и даже насекомых), брутяне искусственно, но эффективно выращивали в чанах на биофабриках и поставляли в места потребительского спроса. Его вкус скорее напоминал резину, нежели привычную для землян свинину или говядину, но потребители в Доме на Оси претензий не предъявляли: порции были щедрыми, ешь не хочу, тем более что животную пищу они и на Земле ни разу не пробовали — гномы все от рождения вегетарианцы.

Огромный стол буквой «П» стоял посередине, во главе, как королевский трон со спинкой, врастающей в потолок, возвышался единственный стул. Гномы ели, сидя на столе, по-турецки скрестив ноги. Хозяева не утруждали себя меблировкой, подходящей для мелких гостей: всей этой ораве в любом случае предстояло в ближайшем будущем покинуть Дом на Оси; техническая бригада почти отладила трансформатор для перевода гномьей энергии в состав магической сферы.

Брутяне намеревались утилизировать лишь внутреннюю субстанцию гномов, оставив их материальные оболочки. Конечно, лишенные Магии, гномы заснут, как это произошло однажды, но не насовсем: брутяне погрузят их на корабли и отправят на одну из молодых планет, где Магия бьет ключом. Гномы зарядятся там, как многоразовые батарейки, и можно будет использовать их по второму заходу. И по третьему. И так далее. И будет всем счастье от этого нового экологически чистого и элегантного способа укрепления сферы — брутянские ученые заранее потирали руки.

Ничего не подозревающий обо всем этом «подопытный материал» весело ужинал — казалось, в их жизни не было ничего лучше выпивки и закуски, а о цели прибытия на Брут они и вовсе забыли. А чего помнить, раз и так хорошо? Гномы лишь осторожно поглядывали на единственный стул: с какой это стати сегодня притулилась к его узкой спинке, словно к стволу осины, нескладная фигура «девушки-каланчи»? Обычно в эти часы она уже третий сон небось видела.

Взбудораженная контактом с Землей Нелида спать нынче не собиралась совсем. Очень кстати, что гномы бодрствовали до рассвета, — можно было устроить собрание и совместно обсудить дела. Нужно только дождаться, когда они биомясом насытятся, а потом сразу обратиться к ним с речью.

Нелида робела. Она хоть и была полубогом, все ж не была оратором. Для этой роли лучше всех подошел бы Вася, да только что толку от него, если, поистерив пару часов, он уже три часа пребывал в депрессии? Главнокомандующий закостенел лицом, глаза у него сделались словно стеклянные пуговицы, и, уставившись в одну точку, он не пил и не ел, сидел не двигаясь по левую руку от Нелиды, как кататоник какой-то. «Хорошо хоть еще на собрание пришел, засвидетельствовал почтение», — злилась Нелида, неохотно принимая гномьи бразды правления. Дрожащей рукой она взяла вилку и ударила пару раз по пустому графину. Ожидаемого звона не извлеклось. «Интересно, как только гномы создают такой дребезжащий шум приборами, которые изготовлены непонятно из чего?» Нелида прокашлялась:

— Внимание, все!

Гномы враз перестали жевать: они прекрасно помнили тот страшный крик на корабле, когда орали в одну глотку оба — и каланча, и Бог внутри нее. На всякий случай все притихли: лучше не доводить эту парочку до истерики.

— Наше пребывание на Бруте несколько затянулось.

«Несколько», — передразнила себя Нелида: какие-то слабые и неправильные слова у нее подыскались, но продолжила в том же духе:

— Запасы Магии на Земле катастрофически уменьшаются.

— Главное, чтоб не уменьшались запасы нашей еды! — выкрикнул кто-то справа, и на обеих сторонах большого стола гномы одобрительно застучали вилками по тарелкам под бодрое чавканье и возгласы: «Точно!»