Чтение онлайн

Балуй и дорожи. Как я дорожу и любуюсь тобой.

Спасибо, что ты есть.

Светлана Сурганова поет: «Это сердце берется… Приступом…» 20

Я думаю: сердце – как крепость. Высокие стены, острые дозорные башни, вокруг ров с водой, ворота на скрипучих цепях. Такие без боя не сдаются. Мое как раз такое. А есть другое – открытое.

Но, может, оно открыто только для меня? Может, где-то там, у основания каменной неприступной стены, с другой стороны от ворот, в сторожевой башне, есть маленькая дверца, которую видно в особенный день и час. За три минуты до заката солнца или четверть часа после его восхода. Дверца, которая открывается только моим ключом, а другие о ней и не подозревают? Может, для кого-то сердце, в котором у меня есть уютный дом с белыми шторами и инжиром на подоконнике, – вообще неприступная крепость?

Каждое новое понимание того, почему не можешь сделать важный шаг, несет огромную ценность. Оно словно открывает дверь, показывает выход из темной комнаты, где ты только что металась тигром, не в силах что-то изменить. Зрение постепенно привыкает, начинаешь различать ускользающие силуэты, но поймать их сразу не удается. Чувствуешь неясную тревогу, легкое раздражение, скрытое недовольство собой. Ох уж эти мысли: «Со мной что-то не так».

Но наступает момент, когда понимаешь причину. Называешь. Осознаешь. Кайф. Теперь с этим можно что-то делать. Теперь ты узнaешь ситуацию на подходе и примешь меры. Скорее всего, с первого раза не получится. Но со временем ты приручишь своего дракона по имени Страх. Поймешь, что страх – не повод не делать. Скажешь вслух то, что давно нужно было произнести, или сделаешь то, что уже давно готово было свершиться и ожидало только твоего решения.

Наши внутренние драконы – темные стороны и желания, которых мы боимся, – на самом деле верные помощники в поисках себя настоящей. В стремлении найти то, как и с кем ты хочешь провести свою жизнь. И что ты на самом деле хочешь.

06:40

Пролежала с торжественным лицом до пяти утра. Снова раскачала гормональную систему, раскрутила внутреннее движение на сверхзвуковую. Естественно, уснуть в таком состоянии нельзя.

Зато в полузабытьи, находясь между слоями сна и реальности, можно читать не отправленные, но пришедшие от тебя сообщения с неясным смыслом. Да, утром они не обнаруживаются в телефоне, но на тонком плане точно были. И может быть, даже более реальные. Их невозможно запомнить, остаются только обрывки.

«Схоластически… Мне так нравится… Обожаю… Куплю себе такое…» Что-то на звездном. Послание из Космоса. Я силилась понять, но нет.

Важно вот еще что.

Уж лучше испытывать любовь, от которой пропадает сон, чем быть в страхе и тревоге.

Лучше спросить и рискнуть выглядеть истеричкой, чем сходить с ума от сомнений.

Лучше заниматься любовью, чем злиться или ненавидеть.

Лучше открыться по адресу, чем кому-то другому или в сеть.

Лучше писать ту книгу, которая рождается под руками, чем не писать вообще.

Лучше рисовать, не надеясь на красивый результат, и быть в контакте через кисть и краски, чем страдать от разделяющего вас расстояния.

Лучше написать и получить ответ через несколько часов, чем не написать, боясь быть навязчивой.

Лучше ошибаться, когда космический корабль летит сквозь пространство 21 и время, чем пестовать свою правоту, сидя на месте.

Дома Оля заколола волосы и пошла мыть пол. Увидела себя в зеркале и удивилась, как нарядно выглядят упругие кудряшки. С такими и в люди можно пойти, но она… просто мыла пол. Поглядывала на себя иногда, когда приходила сменить воду, и улыбалась.

Приятно смотреть на красивую себя. Приятно нравиться людям. Приятно читать и слышать комплименты. Но не получать весточки от того самого человека – неприятно. Как будто сквозит, и предыдущие приятности тихонько выдувает из сердца. По одной.

Час назад, гуляя по торговому центру, Оля думала: «Прикольно было бы поиграть в такую игру: покажи, что сейчас рисуешь, что пишешь. Обмен артефактами наших жизней. Было бы супер. Такая откровенность. Но я даже предложить не решусь».

Контакт. Это все, что ей было нужно. Подтверждение, что отношения, реальные и ощутимые, существуют не только в ее голове.

«Любовь – очень личное чувство, – думала Оля. – Его нельзя разделить или отдать другому. И вот я решила не напрягать тебя ею. Но от этого решения она не исчезла внутри меня, не уменьшилась, а продолжает вращаться огненным шаром в груди, как в печке, опаляя жаром пространство вокруг. Я осталась со своей любовью. Как-то с ней живу, примиряюсь, учусь замечать, что происходит снаружи тоже, а не только следить за температурой внутри. Учусь закрывать дверцу вовремя, чтобы не сжечь все вокруг».

– Человек вроде рядом живет, а его тут совсем нет. Интересно так, – сказала вечером мама.

– Это ты про кого? – не поняла Оля.

– Про тебя.

Но заметить это мог только кто-то очень внимательный. Не каждый.

Зашифрованное послание. Практически письмо в бутылке.

Когда я чувствую себя не очень хорошо, тревожусь или печалюсь, вспоминаю о человеке, которого люблю совершенно по-особенному. И в тот же миг внутри словно зажигается свет. Теплый, обнимающий. В этом мягком облаке ничего не страшно, на все хватает сил и принятия, растет вера, что с любой проблемой можно справиться. Просто очередная задачка от мира.

Жить на одной планете в одно время. Быть так близко сердцем, находясь далеко физически. Чувствовать потоки энергии между нами, изменения в их температуре на пару-тройку градусов вверх или вниз. Я самая счастливая на свете.

Все песни и фильмы на самом деле об этом. И в такие моменты невозможно выбрать музыку в статус, потому что каждая становится слишком личной и всем все о тебе говорит.

Непреодолимое желание сидеть в ночи, читать посты и думать о будущем. Готовиться к нему внутри себя. Стараться не разгонять гормональную систему и быть в спокойствии.

Дышать. Не думать: «Быстрее бы уже». Всему свое время.

Быть в этой синей ночи, с новым маникюром и подарками. Просто опыт души. Мы пришли сюда за ним. Играть, смеяться. Быть счастливыми. Думать о любимых. Осознанно. И где-то глубоко, фоном.

Чувствовать, что все хорошо. Что это не изменится. А остальное не важно.

Ложусь на дно и замираю без дыхания,

Соль горчит…

Киты не могут друг без друга,

Помолчим…

Помолчим… 22

Вчера случайно увидела фотографии с промо фильма, который принес известность двадцатидвухлетнему Шаламе. На них Тимоти в такой истоме, тонкости и беззащитности, что я снова вспомнила, какой он.

Всю ночь снилось, как его (точнее, героя) накрывает волнами экстаза, когда он занимается бытовыми делами. Конечно, он думает не обо мне. Но я всегда оказываюсь рядом и физически ощущаю этот эфир: смесь желания и тоски по человеку, который далеко. На волне его и моей отдаленности, мы обмениваемся невозможностью и грустью. Моя рука, словно примагниченная, оказывается на его плече, а голова – на груди. Нет контроля, движения плавные, размытые. Парочка отъехавших занимается сексом.