Чтение онлайн

Любовники попытались встретиться еще раз, ноувы. Клод Жюст настиг их во время тайного свидания и помешал, прежде чем они начали. Анайя была отослана домой, а Клод подошел к верхней ступеньке лестницы и уставился на Зо, собиравшего свои вещи.

— Давно ты знаешь? — поинтересовался Зо.

— С самого первого дня, — ответил Клод.

Зо побрел по берегу, вдоль границы прилива, точно единственный уцелевший в кораблекрушении, бросая тоскливые взгляды на море. Один раз он оглянулся и увидел, что в окне ее спальни не горит свет. С тех пор Анайя больше не являлась на свидания.

Лето завершалось волной жары. Море искрилось под белесыми небесами. Ночами рабочие обливались потом. Фундамент к тому времени был сооружен, и строители курсировали по высоким лесам, возводя стены из шлакоблоков. Частями прибывала жестяная кровля; Поль считал, что ее уложат к концу августа, после чего останется только отделка: штукатурная работа, малярка и окна. По прикидкам бригадира, закончить должны были в сентябре.

До конца августа Зо вкалывал как зомби, которого воскресили из мертвых и заставили работать до конца жизни. Он весь день пахал до седьмого пота, будто в наказание за грехи, а на закате охлаждался в соседней речке. Местные девушки, пришедшие постирать, застывали над своим бельем и глазели на его бесподобное тело в прозрачной воде. Ночами Зо терзала бессонница, он начал бродить по школьным коридорам и увлекаться ромом.

Как-то в пятницу устроили пир: банан фри и грио [54] из свинины, жаренной в собственном жире, с салатом из шинкованной капусты, вымоченной в лаймовом соке. Ели руками на обочине шоссе, а мимо проносились фуры в направлении Порт-о-Пренса. Еще утром Босс Поль предупредил подчиненных, чтобы взяли мыло и чистое белье, а сейчас объяснил, что они идут в ночной клуб — он платит.

— За один круг, — уточнил Поль.

— Сколько звездочек? — осведомился Тикен. Здесь было принято оценивать ром звездами: одна — дешевый и резкий, пять — мягкий и изысканный.

— Одна, — отрезал Поль, — и скажи спасибо, потому что другого все равно не получишь.

Он купил высокую бутылку дешевого доминиканского однозвездочного «Бакара», и члены бригады передавали ее друг другу, прихлебывая из горлышка. Босс Поль пожелал, чтобы брил его только Тикен; тот взял бритву и с ловкостью профессионального брадобрея стал соскребать волосы с сероватой шеи бригадира.

Сонсон заявил, что клуб, куда они собираются, неплохой, и Бос-Те спросил, бывал ли он там раньше.

— У них есть девушка, которая берет в рот за шестьдесят гурдов, — сообщил Сонсон.

— В рот? — переспросил Босс Поль. — Зачем тебе ее рот?

— Ти Сон перепутал, — захихикал Бос-Те. — Не знает, куда его вставляют.

— Ничем не могу помочь, — сказал Поль. Он снова откинулся назад и задрал подбородок, чтобы Тикен закончил бритье. — Может, Зо подберет тебе женщину и покажет, как это делается.

Но Зо не пошел в клуб с остальными. Он сидел на школьной галерее и разговаривал с Терез, пока та давила обжаренные кофейные зерна донышком жестяной кружки. Терез прописала ему лайм от сердечной боли, ром от горя и другую женщину от одиночества в постели.

Зо было больно даже думать об этом. Он потянулся к куче кофейных зерен и начал снимать с них шелуху. Затем принялся давить зерна, пока не образовалась небольшая кучка молотого кофе, который он просеивал через кусок москитной сетки. Однако Зо так усердно расправлялся с зернами, что женщине пришлось вмешаться:

— Мне нужен молотый кофе, а не кофейная пыль.

И она отобрала у него зерна.

— Тебе нужно кое к кому наведаться, — заметила Терез через некоторое время. — К manbo [55] или к проститутке.

Зо ответил, что это не путь к женскому сердцу.

— Ты бы удивился, если бы знал, какие дороги могут привести к женскому сердцу, — возразила приятельница.

— Будь у нас на пять минут больше, — начал Зо, — я бы ей все объяснил. Все как есть.

— И что бы ты сказал?

— Что я знаю, каково это — расти без матери. И буду заботиться о ней, если только она позволит.

Подъехало мототакси и встало на холостом ходу у ворот школьного двора. Терез решила было, что вернулся кто-то из напившихся рабочих.

— Ставлю на Бос-Те, — сказала она. Но оказалось, что это не Бос-Те-Бос или кто-то из бригады. Это была Лованис. Она осталась ждать на шоссе, а таксиста отправила за Зо.

Лованис была дочерью одного из главных городских богачей. Она славилась своим цветом лица, ежегодными поездками в Америку и нарядами, которые привозила оттуда и выгодно продавала. Зо мельком видел ее в вечер концерта «Карими».

Девушка дожидалась у национальной автострады, рядом с лавчонкой, где днем продавали пирожки и жареный сладкий картофель. Торговлю уже свернули, остались только скамейки, очаг и полмешка угля. Лованис не стала садиться. Грузовики сигналили, а пассажиры улюлюкали с крыш автобусов, завидев подбоченившуюся демуазель Лованис в темно-синем платье, с ярким лимонно-желтым лаком на ногтях.

— Это она тебя послала? — спросил Зо.

— Вовсе нет, — ответила девушка.

— Я каждый день возвращался на пляж. В ее окне не было света.

— А чего ты ждал? Неужто вообразил, что она сбежит с тобой?

— У нас был разговор про Анс-д’Эно.

— Не смеши меня! Ты действительно думал, что Анайя Леконт станет торговать на рынке соленой рыбой? — Лованис принялась разглядывать свои ногти. — Она перевернула эту страницу. И тебе пора.

— Не могу, — ответил Зо, потирая рукой шею. — Mw remen li [56] .

Лованис оскалила острые мелкие зубки.

— Слыхала я про твои замашки, горе-любовничек. Ванная, пляж, лестница. Не мог, по крайней мере, отвезти ее в отель и обставить все как полагается? Я имею в виду — ты что, совсем на мели?

Зо не нашелся с ответом.

— Можно понять, почему Анайя захотела тебя один, ну пускай два раза, — сказала Лованис. — Но такая долгая связь? — Она протянула руку, стиснула его запястье. — Я знаю, что ты очень уверен в себе. И видела на концерте, как хорошо ты двигаешься. Но что еще ты умеешь? — Девушка в упор посмотрела на Зо и подала ему конверт. — Например, читать? Что здесь написано?

Зо взял конверт и развернул письмо, благоухающее духами, которые он купил для Анайи на рынке. На ладонь выпала розовато-голубая жемчужина, которую он преподнес любимой в лодке Даниэлло, и разбила ему сердце прежде, чем он прочел письмо. «Cheri doudou [57] , у меня не было возможности попрощаться».

Зо прочел письмо на обочине национальной автострады; рядом стояла богатая девушка в синем вечернем платье, а мимо проносились фуры, спешившие в Ле-Ke и Жереми. Анайю отослали доучиваться в школу медсестер при больнице Национального университета Гаити в Порт-о-Пренсе. Отец заподозрил их несколько недель назад. «Но, несмотря на всю эту слежку, — писала Анайя, — нас погубили именно твои шлепанцы».