Чтение онлайн

– Извини, – сказала Алёна, пожалев, что психанула. На работе всё-таки надо держать себя в руках. – Просто план по продажам ещё не подписали, и сейчас все уйдут на корпоратив, и я уже до понедельника останусь…

Она махнула рукой, мол, и так всё ясно. Но дело было, конечно, не в плане и не в продажах.

Вечером на корпоративе она выпила лишнего и случайно назвала Валяева Володей.

– Ах вот в чём секрет нашего ягуара. Володя у нас есть, оказывается. И кто же этот счастливчик? – коллега не смог скрыть разочарования. Но на какие-то умные реплики он был сейчас не способен, поскольку был уже пьяным «в хлам». – Нет, ты скажи. Я его знаю? Что за Володя?

– Иди уже, Валяев. На диванчике посиди, а то упадёшь, – Алёна отцепилась от приставшего к ней Валяева, который повис на ней перед всеми коллегами.

Она ушла с корпоратива, вернулась в свой кабинет, надела розовое кашемировое пальто от «Chanel» и спустилась на улицу. К вечеру похолодало, и оттаявшие за день лужи снова покрылись тонким льдом. Слышно было, как в кафе играет музыка и Дима Билан протяжно поёт что-то о любви на плохом английском языке с русским акцентом.

Алёна сидела в своей машине и ни о чём не думала, ощущая только огромную и беспросветную усталость – как вдруг увидела на противоположной стороне улицы Володю. Он был один, весь в тёмном, с поднятым воротником и всё такой же лохматый, как в студенчестве.

– Володя!

Она вышла из машины и закричала ему, замахала рукой. Он обернулся, но не увидел её, решил, что показалось, и пошёл дальше.

Словно поезд на американских горках сделал вираж и прошёл в нескольких метрах от того места, которое они вдвоём уже проезжали раньше. Казалось, протяни руку – и можно туда перескочить, пока вагонетка не утащила тебя дальше.

Перехода через проезжую часть в этом месте не было. Бежать до светофора было далеко, а поток машин – слишком оживлённый, чтобы броситься через дорогу. Алёна прыгнула за руль и газанула к ближайшему перекрёстку, развернулась там под красный свет. Её обгудели («В спину себе погуди», – сказала она в зеркало заднего вида), но она всё-таки догнала Володю на другой стороне. К счастью, он никуда не зашёл и не свернул с тротуара во дворы или в магазин.

Алёна опустила стекло на пассажирской двери.

– Володя?

– Ой, привет, – сказал он, кашлянул и почему-то обернулся, хотя никого знакомых тут больше не было.

– Куда-то спешишь?

– Нет.

– Тебя подвезти?

– Да… – это «да» было, скорее, в значении «нет», в смысле «да не надо», «да я сам как-нибудь». Но Алёна не дала ему договорить:

– Ну и отлично, садись.

Она открыла пассажирскую дверь, и Володя, зачем-то кинув взгляд вперёд, на красные стоп-сигналы стоящих впереди машин и на огни рекламных щитов, подобрал полы пальто и сел.

Они помолчали.

– Неожиданно, – сказал он.

– Да.

– Хочешь в кафе?

– Да мне домой пора.

– Тебя кто-то ждёт?

– Знаешь, вообще-то я думал о тебе, – сказал Володя.

– Да?!

– Да. Мне надо проехать было две остановке на метро, но я решил прогуляться. Слышал, ты тут работаешь. А потом думаю: что это я, каждый день в духоте толкаюсь. В кои-то веки +5 на улице, можно и пешком. Шёл и тебя вспоминал, как я тебя на дачу нёс на спине, после выпускного. Помнишь? Услышал: «Володя», – и думал, у меня уже глюки, всё, крыша потекл…

Алёна не дала ему договорить и поцеловала в губы. Володя не сразу ответил на поцелуй, но потом обнял её очень крепко. Сколько они так сидели в машине и целовались, Алёна не знала. Известно лишь, что к ним успел подъехать эвакуатор, поскольку машина стояла в неположенном месте. Он едва не подцепил их за задние колёса, и только тогда Алёна с Володей что-то заметили.

С этого дня они снова стали жить вместе. Володя переехал к ней, в хорошую квартиру в пределах Третьего транспортного кольца – ту самую, с панорамными окнами. Алёне было не на что тратить очень приличную даже по московским меркам зарплату, и она купила (наполовину в кредит) жильё с расчётом, что когда-нибудь поменяет его на ещё более хорошее, на Садовом кольце. Володя несколько стушевался утром, когда проснулся в помещении с трёхметровыми потолками и огромным коридором. Он даже сначала подумал, что это коммуналка.

– Бывшая коммуналка, – сказала Алёна, с удовольствием наблюдая за тем, какое впечатление на него производит её успех. – Старых жильцов расселили, а потом сделали ремонт – и вот, пожалуйста.

– Впечатляет.

– Да, ну поэтому я её и купила. Слушай, – сказала она, перевернувшись в кровати на бок и подперев голову рукой, – а что ты хочешь на завтрак? Сырники? Вафли? Блинчики?

– А они уже есть?

– Нет, но я для тебя с удовольствием приготовлю, – сказала Алёна, а потом потянулась и зевнула, готовясь вставать.

– Я сам сделаю. Лежи и никуда не вставай, – ответил Володя.

– А что это ты командуешь? Ещё и у меня в квартире.

– Ну вот так, – сказал Володя и улыбнулся. – Забыла, какой я деспот и тиран?

Он поцеловал её. Она хотела подняться, но он уложил её обратно. Грудь Алёны попалась в его ладонь.

– С ума сойти. Так, всё, – сказал он и встал, пока искушение не уложило его обратно в постель.

Они сидели на огромной кухне и ели блинчики со сметаной и с кленовым сиропом, которые приготовил Володя. И кстати, очень неплохо. Алёна смотрела на него, и ей хотелось сказать: «Как долго я тебя ждала», – как в фильме «Москва слезам не верит». Но это было бы не уместно, ведь в их разрыве была виновата она сама.

– Что? – сказала она, потому что Володя застыл, глядя на неё. Ей казалось, что он читает её мысли. Она покраснела.

– Ты невероятно красивая, – сказал Володя. – Это просто с ума сойти, какая ты красивая…

Они вскоре поженились, но жили не долго и не счастливо. Или, вернее, так: они жили счастливо, но слишком уж недолго. Медовый месяц они провели в Крыму, в частном секторе. Алёне хотелось в коттедж на Бали, но у Володи не оказалось загранпаспорта, и выяснилось это незадолго перед свадьбой, когда она стала вбивать данные для покупки путёвки.

После поездки первое время всё было очень хорошо. Старинное обручальное кольцо Алёны (наследство её прабабки, которая, будучи крестьянкой, ухаживала за барыней и стала ей почти дочкой, получила в подарок кольцо с её пальца) как будто светилось изнутри. Сама Алёна от счастья стала таким «энерджайзером», что даже её коллеги и руководство удивлялись – уж насколько они знали её трудолюбие, но это было ещё круче. Она почти перестала спать: два-три часа за ночь, – и снова бодрая и активная. Муж просил её не издеваться над собой, а побольше отдыхать, но ей мало было ночи с любимым человеком. Ей хотелось секса и раз, и два, и три – пока не начинало светать.

Простыни пахли их сексом, и это был самый обалденный запах, который она когда-либо ощущала. Даже на Бали, где цветы франжипани источали удивительный тонкий аромат (у балийцев это дерево даже считается священным) – так вот, даже они не могли сравниться с этим невероятным, одуряющим запахом их любви.

Месяцев через пять Володя стал отлынивать от секса. Сначала он делал это редко, ссылаясь на плохое самочувствие или усталость от работы, а потом всё чаще и чаще. Он даже сам теперь стал задерживаться на работе (он к тому моменту дослужился до начальника IT-отдела в банке), хотя Алёна готова была уделять вечерние часы семейным вечерам и любимым мужем. Увы, такие случаи у нас принято называть «не мужик», хотя – будем честны – любого, даже самого любящего и выносливого человека можно утомить и «затрахать», так что ему уже ничего больше не захочется.