Чтение онлайн

– Пусть говорит, что хочет. Это его дело. Но слушать это все я не могу. Они, как будто слепцы все! Будто их зазомбировали. Маразм крепчает.

– Не кипятись. Меня все равно не спасешь. И не расходитесь по разные стороны баррикад из-за нас с Алексом. Это не должно влиять на ваши отношения с Глебом и на ваше счастье.

– Еще что-нибудь умное скажешь? Не собираюсь я с ним расходиться, но и глупости слушать, не намерена.

– Алекс сказал, что верит в мою измену.

– Ясно. Так и знала. Значит, нужно, чтобы Леснов подтвердил, что это не ты.

– Ага: тут я, а тут через 15 минут не я, из уст Леснова. Воронцов сразу же и поверит.

– Тогда Олеся пусть скажет. Расскажи про их свадьбу, про планы.

– Олеся уехала в горы. И я не хочу впутывать ее в эту мерзость, от которой она так далека. Ее нужно поберечь. Как минимум, пока Федор за решеткой. Наивную девушку могут настроить, как угодно, если прознают о ее участии. Мне нужно сейчас раздобыть пленку, с которой Алексу запись сделали. Звонила Жанна, она утром будет тут. Тогда завтра Федора отпустят. И гора с плеч. А там мы уже выкрутимся.

– Я поеду к Олесе. И это не обсуждается.

– То есть? Сбегаешь от мужа?

– У меня есть время, а он пока поостынет и подумает. Съезжу в горы, отдохну немного на свежем воздухе, посторожу Олесю и возьму в свои руки ваше с Алексом примирение.

– Ты такая взрослая, а до сих пор в сказки веришь?

– Не иронизируй. Я тебя знаю. Ты обиделась и теперь шагу к нему навстречу не сделаешь. И вон сидишь с полными слез глазами. Опять не плачешь? Опять сдерживаешься, будто ты терминатор, а не живой человек?

– Ланочка, ты не понимаешь серьезность ситуации. Я снова одна. Если бы не ты. Отец меня презирает, свекровь ненавидит, мой муж, который должен мне верить, во что бы то ни стало, боится поверить. Видно, ему так проще. Моя семья от меня отказалась. Все кроме мамы. Я с ней еще не говорила, но уверена – она будет на моей стороне.

– Все время сдерживаться нельзя, так и до инсульта недолго. Я тебе уже говорила.

– Если я позволю себе хоть раз расплакаться, то уже не смогу остановиться. Кто тогда будет меня утешать? Некому, Ланусь. Даже Леснова нет! А на мне вдобавок журнал и притом полностью – помощи ждать не от кого.

Машина припарковалась у головного офиса VERITAS restaurant.

– Посидишь в машине, хорошо?

– Конечно, родная.

Ася поднялась по ступенькам и вошла в здание. Но, едва она прошла в холл ресепшина, ее остановила охрана.

– Простите, Анастасия Григорьевна.

– Да.

Молоденький охранник замялся, и его лицо стало покрываться пятнами.

– Что-то не в порядке?

– Видите ли… ваш отец сегодня подписал приказ, по которому вы не имеете права появляться здесь беспрепятственно. Извините, пожалуйста.

– Ничего. Просто вызовите начальника, и я поговорю с ним прямо здесь.

– Да, конечно. Один момент.

Анастасия прошла к стойке ресепшена и оперлась на нее спиной.

Едва она хотела погрузиться в свои невеселые мысли, ее окликнули:

– Настя?

– Да, Максим Сергеевич. Мне уже сообщили, что я отныне персона нон-грата в своей собственной компании.

– К сожалению. Пойдем ко мне в кабинет, поговорим. Ты же знаешь отца. Нельзя игнорировать его приказы.

– Знаю. Вы не сильно рискуете своей должностью?

– Ну, у меня же есть оружие плюс многолетний опыт, значит, такую опасную преступницу я вполне в состоянии остановить.

Они вошли в просторный кабинет, и начальник службы безопасности пригласил ее присесть.

– Ты, видно, по делу пришла?

– Да. Я не решилась просить у Алекса, он едва со мной говорит. Вы оцифровывали для него видеозапись с камер банка напротив квартиры моего адвоката. Она в режиме реального времени и со счетчиком. Это прямое доказательство того, что Федор Леснов был дома в то время, как повредили тормоза в машине моего мужа. А значит, его отпустят.

– Да. Эта запись есть. Но…

– Вам будет слишком опасно дать ее мне. Отец решил меня обложить со всех сторон. Ясно.

– Я постараюсь сделать все, что смогу. Но к этому, так сказать, «артефакту», сейчас слишком повышено внимание. И даже если я рискну, то могу не успеть тебе ее передать. Это дело времени. Я думаю, что неделя-две и пленка будет у тебя.

– Спасибо, хотя бы на этом.

– Пока не за что. Вот, если бы следствие запросило пленку – было бы намного проще.

– Хорошо. Я вас поняла.

– Настя, кроме шуток: ты можешь кого-то подозревать в случившемся? – Мужчина серьезно посмотрел на Анастасию, хотя подумал о том, как же красива и одновременно сильна эта женщина.

– Я не знаю. В голове винегрет. Масса всего.

– Скажи мне, возможно, я смогу помочь.

– Мне сложно, Максим Сергеевич, обвинять людей.

– Мы говорим только о предположениях. Вот и выскажи мне их.

– Я ума не приложу, кто мог покушаться на Александра и в голове жужжит мысль, что это просто совпадение. На самом деле цель это Леснов. Он больше всех пострадал. Ума не приложу, как это связать.

– Отец перебесится, поверь, я его не первый год знаю. Все образуется.

– Мне это напоминает детство. Для него все образуется, но не для меня.

Мужчина встал, обошел стол и подошел к Анастасии. Он по-отечески обнял ее за плечи и поцеловал в макушку.

– Что-то мне подсказывает, Анастасия Григорьевна, что вы много крепче вашего батюшки, как на твердость. И еще неизвестно кто о кого, зубы-то сломает.

– Спасибо, что верите в меня, Максим Сергеевич.

Всю дорогу домой девушки молчали и смотрели в окна, думая каждая о своем. Завтрашний день был расписан по часам, но также, он грозился быть трудным, поскольку почти все могло пойти не по плану. Заиграл Асин телефон мелодией «Мама» в исполнении Il Divo.

– Да, – сухо сказала Настя в трубку, видимо готовясь к худшему.

– Настенька, радость моя, весь день не могу с тобой поговорить.

– Привет, мам, – прозвучало почти шепотом. – Меня не так давно отпустили из полиции.

– Солнышко, как ты? После всего этого?

– Тяжело, если честно, но вот ты позвонила и уже легче. Ася в двух словах поведала события последних двух дней.

– Ты обязательно справишься. Я узнала, что Селезнев тебя отпустил, иначе собиралась уже разнести их здание на кирпичи.