Чтение онлайн

Чертово печенье.

Я могла бы поклясться, что у меня была еще одна упаковка.

Первый день, а уже закончилась моя любимая закуска. Просто уже навлеките на себя апокалипсис. Без орео моя жизнь уже функционально закончена.

— Ты издеваешься надо мной!

У этого человека наверняка есть еще одна пара легких. К сожалению, в этот момент он оборачивается и широкими шагами возвращается в квартиру.

Конечно, он все еще кричит, хотя я не могу разобрать его речь.

С другой стороны, в этих синих джинсах его задница — предмет чуда. Честное слово. В менее пандемические времена я бы пригласила друзей с бутылкой вина, чтобы сидеть и любоваться красотой этой штуки. Так туго. Так горячо. Я облизываю губы. Впечатляюще широкие плечи под футболкой. Когда он возвращается в переднюю часть квартиры, я вижу сильный подбородок, высокий лоб и нос, который может быть немного кривым. По крайней мере, так будет в книге. Читатели любят это дерьмо. Намек на сложное прошлое с примесью насилия в придачу. В идеале он сломал бы его, защищая маленького ребенка или спасая щенков. Может быть, сочетание того и другого?

Да, определенно. Помимо проблем с управлением гневом, этот парень официально горячая штучка, но не то чтобы я охотилась за настоящим любовным интересом. Просто вдохновение для героя моей следующей книги.

И вот тогда меня осенило… большой чувак показывает удивительно чувствительную сторону сексуально одинокой соседке— интроверту во время карантина. Хмм. У него есть возможности.

Я прерываю упражнение и перехожу к следующей позе: руки вытянуты в стороны, ноги широко расставлены и медленно сгибаются в талии. Я выдыхаю, обдумывая идею сюжета вместе с толщиной его бедер. То, как джинсовая ткань любовно облегает каждый дюйм его мускулатуры. Это как будто повторяется снова и снова в моей голове. Ладно, может быть, я немного изголодалась по сексу. Он также может фигурировать в моих мастурбационных фантазиях. В конце концов, он такой способный, услужливый парень. Или, по крайней мере, такой он в моем сознании. И именно там этот человек и останется. На безопасном и подходящем расстоянии. И для вируса, и для моего сердца.

Вернемся к созданию моего героя. Какого цвета должны быть его глаза? Голубые, как небо в безоблачный летний день? Зеленые, как первые весенние листья. Коричневые, как…я не знаю, что— то коричневое.

Очевидно, мой мозг голодает по сахару из— за недостаточного количества закусок. Ситуация, которая должна быть исправлена как можно скорее. Кусочки рисового печенья должны были быть на завтра, но ладно. Это трудные времена, и нужно чем— то жертвовать. У меня тоже есть заметки. Много— много заметок.

С небольшой бодростью в моем шаге, я сворачиваю свой коврик, заправляю его под мышку и украдкой бросаю последний взгляд на своего соседа. Он прислоняется лбом к оконному стеклу, прижимая к уху сотовый телефон. Парень кажется побежденным, печальным. Теперь мне интересно, что с ним случилось. Может ли это быть связано с вирусом? Молча я желаю чуваку добра, а также надеюсь, что он снизит громкость. Мне нужно написать отличную первую главу, и маме надо перекусить.

СЭДИ

— НЕТ, МАМ, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ ЭТО, тебе нужно остаться дома!

Я держу телефон в одной руке, а другой потираю виски от напряжения.

— Идея в том, чтобы выходить за продуктами только раз в неделю, и даже тогда тебе нужно мыть руки до и после, как будто ты врач, готовящийся к операции. Почему бы вместо этого не испечь печенье? Я знаю, что немецкий кофейный торт великолепен, но есть много других припасов, чтобы усовершенствовать новый шедевр эпических пропорций выпечки.

— Но это любимый десерт твоего отца, — хнычет она.

— Почти уверенна, что ты тоже его любимица, поэтому, твое здоровье ему тоже важно. Вы не можете ожидать, что я буду слушать, как он продолжает говорить о гольфе после вашей смерти, оставляя меня своей жертвой. Это просто жестоко, мама.

Она тяжело вздыхает, вероятно, взвешивая все " за " и "против" совета дочери и находя что— то недостающее в моей лекции.

Когда родители стали такими требовательными к себе? И, по— видимому, пуленепробиваемыми. Буквально вчера папа отправился за новыми садовыми перчатками, несмотря на неоднократные предупреждения правительства и всех медицинских работников и ученых под солнцем. Им было скучно, и это справедливо — мне тоже скучно, — но святая корова. Я боялась, что кто— нибудь из них подхватит вирус из— за такой глупости, как необходимость срочно купить батончик "Сникерс".

— По крайней мере, у тебя есть дом и двор. Я застряла в квартире. Так что я не выше того, чтобы немного ныть. Такова жизнь.

Весь день шел дождь. Небо серое и несчастное над головой. Идеальная погода для того, чтобы сидеть на корточках и жить в поту.

— Я знаю, что ты взрослая, и я не собираюсь читать тебе нотации.

— Да, знаешь, — тут же парирует она.

Она не ошибается. Я хочу напугать ее. Их. Они должны прислушаться к предупреждениям.

— Мама, ты в самой рискованной возрастной группе. Так важно, чтобы вы с папой были осторожны.

— Ты что— нибудь слышала о Шоне в последнее время?

Я смотрю на небеса. Вполне возможно, мои родители любят моего бывшего парня больше, чем я когда— либо. Они, конечно, не против использовать его, чтобы остановить меня от чтения им лекций об опасностях пандемии. Шон играет в гольф и стал партнером в своей бухгалтерской фирме. Спортивный в том смысле, который нравился папе, и платежеспособный в том смысле, которым могла восхищаться моя мать.

Жаль, что он скучен, как черт из мешка.

Кроме того, поскольку он пережил ужасный развод до того, как мы начали встречаться, его взгляды на отношения, мягко говоря, испорчены. Я удивлена, что этот мужчина не настоял на том, чтобы я подписала брачный контракт на первом свидании.

— Нет, — сказала я. — Так сильно нет, мама. Нет повсюду, проливается на пол, взбирается по стенам…

Она фыркает.

— Не нужно драматизировать, Сэди. Шон очень хороший человек.

— Прости.

Я не сожалею. Это наглая ложь.

Шон и Сэди.

Звучит плохо в любом случае. Для всех будущих отношений я собираюсь установить определенное правило анти— аллитерации. Это слишком запутанно. Представьте, если бы мы переехали вместе и получили полотенца с монограммами. Мы никогда не узнаем, какая из них кому принадлежит.

— Теперь ты просто ведешь себя глупо. Ты уверенна, что не хочешь вернуться домой в Техас из— за этой самоизоляции?

Господи. Она действительно не понимает этого.

— Мы не должны путешествовать, и мне здесь хорошо. Правда.

— Хорошо. Иди поработай. И не забудь питаться правильно!

— Да, мама. Я люблю тебя, мама.

Смотрю на мой буфет с закусками, планирую следующее угощение. На этот раз я думаю о M&M's.

Она смеется и вешает трубку. Почти подводит итог нашей семейной динамике. Немного юмора, щепотка обязательств, ложка вмешательства и целая куча любви.

Дождь прекращается, и воздух становится прохладным. Я выхожу на балкон и смотрю на город. По— прежнему сверхъестественно тихо, когда все заперты, только редкие машины ездят на улице. Люди, идущие рекомендуемые шесть футов друг от друга, несут то, что я предполагаю, продуктовые сумки. Где— то вдалеке раздается смех. Я слышу слабое бормотание грузовика в паре кварталов.