Чтение онлайн

А потом он должен был прийти и заявить о своем присутствии.

Новый сосед.

Несмотря на пасмурную погоду, он сидит в шезлонге, пытаясь позагорать, в темных очках и без футболки. Можно подумать, он на пляже или что— то в этом роде.

С бутылкой пива в руке он поет слова песни Кенни Роджерса “Игрок”. Громко. И, учитывая его ограниченные вокальные таланты, слишком гордо.

— О Боже, ты неправильно подбираешь слова.

Я морщу нос. Не то чтобы он мог услышать мою конструктивную критику в наушниках. Наверное, это хорошо.

— И ты определенно пропустил эту ноту. Не бросай свою дневную работу, приятель.

— Сурово, — комментирует он, глядя на меня поверх солнцезащитных очков.

Он вынимает наушники и кладет их в карман.

Ууупс.

Долгое мгновение он просто изучает меня, как будто чего — то ждет. Кто знает чего?

— Я так понимаю, тебе знакома эта мелодия? — Наконец спрашивает он.

— Она одна из любимых песен моего отца.

Я пожимаю плечом. Он снова молча наблюдает за мной. Даже намека на какое— либо выражение на его красивом лице. Чувак определенно может победить меня в покер.

— Извини. Я не хотела мешать вечеринке на одного, — бормочу я сухо.

Он хихикает, поднося пиво к губам. Его шея слишком соблазнительна, толстая и сильная. И то, как его горло двигается вверх и вниз, двигаясь с каждым глотком пива… Хм. Я облизываю губы.

— Тогда спой, — осмеливается он.

— Черт возьми, нет! В отличие от тебя, я знаю свои вокальные способности.

Еще хихиканье.

— Как тебя зовут, соседка?

— Сэди.

— Привет, Сэди. Я Эван.

У него действительно приятный голос, когда он не поет и не кричит. Глубокий и немного грубоватый. Этот человек определенно не испытывает недостатка в уверенности, учитывая то, как он отбрасывает в сторону свои солнцезащитные очки и нагло оценивает меня. Учитывая, что минуту назад я пялилась на его голую грудь, мне не стоит жаловаться.

— Привет. — Я приветственно поднимаю руку. Нет. Это совсем не неловко.

— Не хочешь присоединиться ко мне в дневной выпивке, Сэди?

— Спасибо. Еще только полдень, а меня ждет работа.

Целая книга, чтобы написать на самом деле, с ним в качестве музы. Но нет необходимости вдаваться в подробности по этому поводу. Никогда.

— А, понятно. Ты хорошая девочка.

Он понимающе фыркает. Глупые насмешки. Придурок. Как будто он знает что— то обо мне. И…его слова не невнятны, но кто знает, сколько пива он выпил до сих пор.

— А ты какой— то несносный, — выпаливаю я, нет, мы больше не наслаждаемся нашим маленьким тет— а— тет.

Это только заставляет его смеяться сильнее, его голова откидывается назад, а рука скользит по прессу, когда он отпускает ее. Определенно навеселе, если не совсем пьян. Такого рода дерьмо мне не нужно. Если бы я хотела, чтобы меня осудили, я бы продолжила разговор со своей матерью.

— Приятно познакомиться, Эван.

На этой ноте я направляюсь к двери.

— Подожди! Пожалуйста. Мне очень жаль.

Он встает со стула и подходит к перилам, ближайшим к моей стороне.

— Я не хотел тебя смущать.

Я поворачиваюсь к нему, скрестив руки на груди. Жду.

— Если уж на то пошло, мне немного одиноко из— за всего этого карантина. Как— то не по себе от того, что приходится все время сидеть дома. — Он потирает свою золотистую грудь.

Я не могу не наблюдать за движением. Его грудь массивна. Небольшое количество светлых волос на ней равномерно рассыпалось по всему пространству в нужном количестве. Не слишком пушистый или пещерный, но определенно мужественный. Бьюсь об заклад, он мягкий. Дальше внизу находятся восемь — да, восемь — видимых мышц пресса. У кого на земле сейчас есть восемь кубиков? Может быть, он личный тренер. Хм… Личный тренер запирается в квартире во время карантина, заканчивает “тренировать” домработницу, и они влюбляются. Я снова морщу нос. Слишком клише и порно. Нет, я возвращаюсь к горячим качкам.

— Ты обычно гуляешь, да?

— Да. Обучение, работа, догонялки, друзья…разные вещи. Ты знаешь. — Его улыбка слаба, но кажется искренней.

— А как насчет тебя?

— Обычно я работаю из дома, так что для меня это не такая большая разница. Я люблю свою квартиру и вид.

Это одна из причин, по которой я не вернулась в Техас после получения степени по английскому языку в Беркли. Я влюбилась в Сан— Франциско. Залив, мост, ночная жизнь и все остальное. Холмы, трамваи, маленькие ресторанчики у воды. Я обожаю все это.

— Однако раздражает, что ты не можешь просто выйти и сделать все, что захочешь.

— Конечно, — соглашается он.

— Я поговорила со своей семьей и набрала номер одной из моих подруг, но просто выйти выпить приличный кофе с пирожным или прогуляться, или сходить в спортзал…

— Расскажи мне об этом. — Когда он опирается на перила, мышцы его плеч и предплечий напрягаются завораживающим образом. — Обычно я провожу там пару часов в день. Отжимания и приседания в гостиной на самом деле не имеют одинакового эффекта. В комнате для гостей есть беговая дорожка и велосипед, но это не одно и то же.

— А у нас только второй день.

— Черт. Не напоминай мне.

Он проводит рукой сквозь темно— русые волны на макушке. Волосы рассеиваются и падают обратно на свои места, будто он так и задумал.

— Значит, ты снимаешь квартиру Джейка? — Спрашиваю я.

Потому что любопытная. Большинство из нас, писателей, таковы. Эван на мгновение отводит взгляд, разглядывая затянутое тучами небо и пустой город.

— Ага. Я…я просто присматриваю за ней, пока он работает за границей.

— Хорошо.

Его ответ звучит как— то странно, но пока оставлю его в покое.

Появляется пушистая рыжая кошка и обвивается вокруг его ног. Эван смотрит на животное, его лоб глубоко нахмурен. Этот человек серьезно встревожен.

— Глория, — воркую я. — Как поживает маленький пушистый малыш?

Он поднимает бровь.

— Тебе нравится кошка? Ты хочешь ее? — Его слова плоские и бесстрастные. Он серьезен, и что— то в этом заставляет меня усмехнуться.

— Отдай кота Джейка, и он может оказаться не таким заинтересован в том, чтобы ты снова воспользовался его квартирой.

— Надеюсь, в ближайшее время она мне больше не понадобится. — Его широкие плечи опускаются, как будто он внезапно взвалил на себя всю тяжесть мира. — Я ей даже не нравлюсь. Она просто выставляет себя напоказ. Злая маленькая дьяволица— кошечка.

— О, бедная Глория! Наверное, она скучает по папочке. — Я улыбаюсь. — Ты не любитель кошек, да?

— По— видимому, нет.

Он гримасничает на кота. Я смеюсь. Выражение отвращения на его лице умора. А Глория просто продолжала тереться своей сладкой головкой о его икроножную мышцу, не заботясь ни о чем на свете. Кошки — это круто. Все отношения в мире, а потом и некоторые другие. Такие же чемпионы по подгузникам.