Чтение онлайн

Верблюды на экране отвернулись от меня — это всего лишь фотография и больше ничего.

— Ты хочешь принять душ? — Только сейчас я поняла, что Фрейя, наверное, уже давно стояла рядом со мной. Я действительно сошла с ума.

— Да, с радостью… спасибо. — Я заставила себя улыбнуться.

Фрейя привела нас в современную ванную комнату, извинилась за то, что в ней не было ванны, дала нам пушистые полотенца и показала, какими шампунями мы можем пользоваться.

— Вы справитесь сами? — Затем она вышла.

Мы стояли друг напротив друга, только Ной и я. Не ночью, не в лесу, не в подвале, не на чердаке, и никто не наблюдал за нами. Только мы вдвоем в четырех стенах. Все в порядке. И в то же время не совсем. Ной был смущен, как и я. Мы не находили слов.

Я испугалась, когда увидела отражение наших лиц в зеркале.

— Что такое? — спросил Ной.

— Мы выглядим как после сражения в джунглях. Во Вьетнаме, Камбодже или еще где-то.

Я хотела снять одежду, но забыла, как это делается, и осталась стоять как парализованная. Ной слушал шум моего дыхания, подошел ко мне и взял меня за запястья:

— Что с тобой, Марлен?

Он испугался, когда я неожиданно поцеловала его в губы. На расстоянии вытянутой руки меня ждал душ, и я уже предвкушала момент, когда смогу ощутить теплую воды на своей коже. Я и Ной.

— Давай забудем обо всем на десять минут. Как тебе такая идея? — сказала я, когда мы разомкнули губы.

— Неплохо, — сказал он с улыбкой и начал раздеваться. Он быстро сбросил одежду. Я почувствовала, как кровь прилила к голове. На нем не осталось ничего, кроме носков, которые он также снял, он заметил, что я наблюдаю за ним: — Что такое?

— Ничего, — пробормотала я и вылезла из своей мокрой одежды.

Дрожа, я взяла его за руку, открыла стеклянную дверь душевой кабины, и мы вместе встали под душ. Наши проблемы и вправду казались в этот момент такими далекими. Смеясь, мы исследовали душевой механизм. Я улыбалась, впервые за несколько последних дней. Ной с большим интересом нажимал на все кнопки, и струи воды то и дело выстреливали по плитке. Мы плакали от неестественного и истеричного смеха. Наконец заработал душ.

Мы намыливали друг друга, наслаждались запахом нашей кожи, стараясь не пропустить ни одного кусочка тела. Лопатки. Позвоночник. Щеки. Бедра. Пупок. Ключицы. Кожа на коже. Рука на коже. Губы на коже. Ной прикасался ко мне так осторожно, будто от любого неверного движения я могла исчезнуть раз и навсегда. Я повернулась в его чутких руках. Мы поцеловались под водой и готовы были лечь на коврик, если бы мы не были в гостях. Мы по-прежнему желали друг друга. Я взяла полотенце, и мы вытерли друг друга насухо. В углу висел халат Фрейи. Я позволила себе снять его с крючка.

— Давай спросим, есть ли у нее футболка для тебя, — предложила я.

Ной завернул бедра в полотенце, и мы вышли из ванной.

— Вы разобрались со смесителем? — воскликнула Фрейя, согнувшись над кастрюлей. — Только дизайн, в остальном абсолютно непрактичная вещь. Я каждый день ругаю себя за него.

Я ощутила аромат оливкового масла, чеснока и базилика, который, конечно, показался мне божественным. Но мой желудок взбунтовался, и мне пришлось бороться с тошнотой. Я сделала глубокий вдох и поняла, почему мне стало плохо — посторонний запах смешивался с запахом еды; это был нитроглицерин или лак для ногтей, который пах резко и неестественно. Наверное, она забыла закрыть какую-то бутылку. Фрейя бросила спагетти в кипящую воду. Пар поднимался и уходил в вытяжку.

— Во всех домах звук отражается так же, как здесь? — тихо спросил меня Ной.

Сначала я не поняла, о чем он говорит, пока не осознала, что он впервые в жизни попал в другое жилище. Он знал только обветшавшую деревянную виллу. Бетонные стены, стекло и скупая, но изысканная обстановка делали звук высоким и далеким, хотя на самом деле этот дом был намного меньше, чем тот, в котором он жил.

— Я не люблю, когда все заставлено, — сказала Фрейя и опустила помидоры в кастрюлю. — Мне хватает беспорядка в голове.

Она повернулась, и половник выпал у нее из рук, когда она увидела Ноя с голым торсом.

— Мне нужно достать халат моего сына. Он бывает здесь иногда, но, к сожалению, слишком редко.

Она пробежала мимо нас, украдкой бросив взгляд на Ноя, который тем временем принялся за кожаную спинку кресла. Мое внимание привлек половник, который до сих пор лежал на полу и внезапно превратился в нечто непонятное. Это была змея? Я подошла ближе, посмотрела на него с опаской, нагнулась и хотела поднять ее, однако моя рука больше не была моей рукой: она выглядела как мощные мужские руки с волосами и толстыми жилами. Сверху я наблюдала за мужской рукой, которая взяла половник, превратившийся теперь в шприц. Шприц подобрался к моему глазу и хотел впиться в мой зрачок. Я закричала, упала на пол, и Ною пришлось приложить немало усилий, чтобы снова вернуть меня на кухню Фрейи.

— Это всего лишь половник, — сказал он озабоченно и всунул его в мою руку.

— Хорошо, — ответила я. — Всего лишь половник. Думаю, я просто устала.

— Я знаю, — сказал он, хотя мы оба видели, что это неправда. Скорее всего, я стала пациентом для психиатра — тревожное расстройство, или шизофрения, или как это еще можно назвать. Или наркотики. Не нужно было пробовать рыбий жир сестры Фиделис.

Фрейя вернулась с халатом. Он был черный и пушистый. Ной надел его, освободился от полотенца, сел и принялся исследовать поверхность стола, солонку и вазу с луговыми цветами. По его озабоченному лицу я поняла, что сейчас его интересовали не эти вещи. Гораздо более вероятно, что он изображал передо мной беспечность. Фрейя предложила выстирать нашу ужасно запачканную одежду в стиральной машине. Прежде чем мы смогли ответить, она уже собрала ее в кучу и пронесла мимо нас вниз по лестнице.

— Подождите! — закричала я и бросилась за ней, грубо вырвав штаны из ее рук. — Извините, — пробормотала я, когда увидела ее перепуганное лицо, быстро достала из кармана любовное письмо Ноя и снова протянула ей штаны.

После всех суровых испытаний письмо, промокшее и прозрачное, выглядело как старая тряпка. Я не решилась его развернуть, хотя, наверное, слова Ноя по-прежнему можно разобрать, когда бумага высохнет. В конце концов, он напечатал его на пишущей машинке.

Фрейя подала нам еду. Она молча сидела напротив нас, ошеломленная тем, с какой жадностью ел Ной.

— Хочешь еще?

Он кивнул и снова зачерпнул макароны из кастрюли. За обед он съел четыре полные тарелки спагетти. Я сдалась почти сразу же, потому что мой желудок болел. Лишь когда Ной насытился и удовлетворенно откинулся назад, Фрейя убрала тарелки и спросила:

— Откуда вы?

— Из виллы «Моррис», — сказал Ной и вытер салфеткой рот.

— Разве она еще существует? Там никто не живет уже несколько десятилетий. — Фрейя открыла посудомоечную машину. Когда я подавала ей тарелки, мне показалось, что передо мной раскрылась дверь в светлую комнату и что там бегают какие-то люди. Я укусила салфетку, которой затем вытерла пот со лба. Когда я заглянула туда снова, комната исчезла.

— Я живу там, — сказал Ной.

— А еще монахиня, повар и охотник, — объяснила я, хотя мои мысли были заняты совершенно другим. Возможно, мне не следовало говорить этого.

— Но…

Прежде чем Фрейя начала говорить, я прервала ее и еще раз поблагодарила за вкусный обед, поскольку не была уверена, должны ли мы рассказывать о вилле. Я чувствовала, что эта история касается только нас двоих. Ной потянул меня за руку.

— Как ты думаешь, здесь есть нечто вроде телефона? — спросил он меня шепотом. — Кажется, настало время позвонить твоим родителям?