Чтение онлайн

Дневные работы начались сразу после того, как Даниель возвратил пустую тарелку, и постепенно за работой он успокоился, как это было всегда. Но даже изнурительный труд не мог вытравить из его души жажду Джоли и того наслаждения, которое она могла ему дать.

Запах готовящегося ужина красноречивее слов сообщил о том, что близится вечер. И люди, и жи — вотные — все были измотаны тяжелым трудом по уборке пшеницы и ее обмолоту. Однако несмотря на то, что Даниель проголодался, как медведь, выползший посреди зимы из берлоги, он не остался на ужин и не сказал ни слова Джоли.

Вернувшись домой на ферму, он занялся обычными делами и накормил сметаной старину Левитикуса. Затем разыскал в кладовой огромный кусок ветчины и с жадностью проглотил его, заедая куском хлеба, который нашел там же в кладовой.

Проглотив еду, но все еще голодный, Даниель умылся ледяной водой из насоса и переоделся в свой деловой костюм, в котором обычно ходил в церковь, но и это не помогло. Даниель вынужден был признать, что столкнулся с одной из самых главных дилемм в своей жизни. А он не был таким уж мыслителем, чтобы решать более одной проблемы зараз.

Он просто надеялся, что Енох и Мэри смогут добраться сюда до зимы.

К величайшему удивлению Джоли и радости, которую ей едва удалось скрыть, Даниель этой ночью заявился на полевой стан. Джоли играла с Дотером в шашки, используя в качестве стола пенек, а в качестве стульев перевернутые вверх дном кастрюли.

— Что здесь происходит? — рявкнул Даниель так, словно поймал Дотера и Джоли за чем-то непристойным, словно они поменялись бы, скажем, одеждой.

Джоли не подняла головы, но не потому, что сейчас был ее ход, а потому, что не хотела, чтобы Даниель увидел, как вспыхнули румянцем ее щеки.

— Ничего особенного, просто проводим летний вечер, мистер Бекэм, — наконец ответила Джоли таким холодным тоном, словно бы общалась с презренным и ничтожным человеком. Краем глаза Джоли заметила, как Даниель уперся взглядом в Дотера.

— Иди и пригляди за мулами, — ровным голосом сказал Даниель.

Дотер как раз обдумывал ответный ход, задумчиво поглаживая щеку.

— За мулами уже присмотрено, — ответил он.

На этот раз невозможно было ошибиться, каким тоном Даниель заявил:

— Иди и проверь еще раз, все ли в порядке!

Несмотря на все свои недостатки, дураком Дотер не был. Поднявшись с кастрюли, на которой он расположился словно на стуле, Дотер, насвистывая что-то, медленно побрел к конюшне и растворился в теплом летнем вечере.

Даниель занял его место напротив Джоли, чуть наклонив голову, чтобы разглядеть ее лицо, затем вздохнул, сцепил, снова расцепил большие руки, снял и вновь надел шляпу.

— А он бы победил тебя, — спустя некоторое время сказал Даниель, разглядывая расположение черных и красных фишек на доске.

Джоли с трудом подавила улыбку.

— Благодарю вас за то, что сообщили мне это, мистер Бекэм. Должна признать, что я, стало быть, питала дурацкие надежды на выигрыш.

Даниель снял и отложил шляпу в сторону, затем, нетерпеливо крякнув, выпалил:

— Я купил ферму Калли. А это значит… это значит, что сейчас у меня нет денег, чтобы отправить тебя в Сан-Франциско до тех пор, пока не будет убран следующий урожай. А тем временем тебе придется остаться здесь.

Джоли едва усидела на перевернутой кастрюле, хотя ее так и подмывало вскочить и, словно одуванчику, взмыть в воздух от распиравших ее радости и гордости. Она даже обхватила обеими руками колени, напоминая себе, каково будет ей смотреть в лицо сельскохозяйственным рабочим, отлично знавшим о визитах Даниеля к Пилар.

— Я не собираюсь нигде оставаться, Даниель Бекэм, — шепотом ответила Джоли после долгой паузы, когда решила, что сможет говорить, ничем не выдавая своих чувств. — Как только смогу отработать 9вой долг, я тотчас сама уйду, даже пешком.

Даниель наклонился к ней так близко, что она увидела, как вздымается у него грудь.

— Ты не посмеешь этого сделать!

Джоли дерзко выгнула бровь и взглянула ему прямо в глаза.

— Неужели? — сладким голосом произнесла она и поднялась, чтобы пойти за Джеммой и Хэнком и уложить их в постель.

Но Даниель сильно, но не больно схватил ее руку и заставил снова сесть.

— Черт тебя подери, женщина! Лучше и не пытайся! — хриплым голосом прорычал он. — Моя жена не будет шастать по округе без должного за ней присмотра!

Джоли высвободила свою руку.

— Именно об этом я и говорю! — задыхаясь, выкрикнула Джоли. — Твоя жена! А я — никакая я тебе не жена!

На этот раз он не стал удерживать ее.

Хэнк и Джемма пригрелись у костра наемных работников, слушая раскрыв рот замысловатые житейские байки. Они недовольно заворчали, когда Джоли повела их в уборную, а потом заставила умыть на ночь мордашки в тазике, который поставила на ступенях походной кухни. Однако едва их головы коснулись подушки, дети мгновенно заснули. Джоли погладила их пыльные золотистые волосы, поцеловала каждого в лоб, притушила лампу и начала собирать свои одеяла.

Лагерь начинал затихать, догорал и костер. Постепенно наступила тишина, нарушаемая лишь редким ревом мулов да громким мужским храпом, и тогда в ночи под походной кухней появился Да-ниель.

— Уходи отсюда! — прошептала Джоли.

— Вот еще, — ответил он, усаживаясь на одеяло рядом с ней и принимаясь снимать с себя нижнее белье.

— Не вздумай прикасаться ко мне, — предупредила его Джоли, хотя всем своим существом жаждала Даниеля.

Не говоря ни слова, Даниель принялся расстегивать пуговички на ее одежде, и она — помоги ей, Господи! — не могла даже пошевелить рукой, чтобы остановить его. Под фургоном было темно, а запахи Даниеля, травы и плодородной земли преисполнили Джоли первобытными чувствами и желаниями. Она жаждала ощутить на себе его вес, жаждала вновь почувствовать тот яростный, бесстыжий огонь, который разгорался в ней всякий раз, когда он брал ее.

— Даниель! — прошептала Джоли, раздираемая желанием и гордостью. А он отложил в сторону платье Джоли, обнажил ее полные груди, наклонился и, едва касаясь, поцеловал тут же набухший сосок.

— Даниель! — повторила Джоли, сознавая, что пропала…

Когда Джоли проснулась на следующее утро, умиротворенная и довольная больше, чем когда бы то ни было, она была одна. Джоли быстро сполоснулась и натянула самое чистое из своих грязных ситцевых платьев. Затем выскочила наружу и поспешила готовить завтрак: жарить куски свинины, подогревать сваренный накануне картофель, делать яичницу из яиц, собранных Дотером на ферме. Налила кофе в кофейник и поставила его на раскаленную докрасна печь. Она сонно улыбалась, когда над ней и ее стряпней подшучивали, впрочем, вполне добродушно, рабочие перед началом трудого дня.

Лишь Даниель упорно молчал и не улыбался, и Джоли в конце концов захотелось со всего маху опустить на его голову тяжелую чугунную сковородку, которая была у нее в руке. Этот Даниель действительно самый тупоголовый, самый проклятый мужик, который встречался ей в жизни. И хуже всего, подумала Джоли, вздохнув про себя, что она так любит его, что когда-нибудь, уже точно, не сможет сдержать свои чувства.

Стояла та пора, когда день год кормит. Уборочная страда продолжалась, дни летели стремительно. Джоли работала до полного изнеможения, а по вечерам играла с Дотером в шашки, или героически пыталась прочитать пару строк, или просто сидела у костра, прислушиваясь к песням или рассказам, которые принесли с собой сюда эти мужчины вместе со своими спальными мешками.