Чтение онлайн

— Го-ре-ло-ва, — протянула улыбаясь врач и протянула мне халат, — Поздравляю папаша.

И моя улыбка в 32 зуба врачихе даже понравилась, хотя обычно всех пугала.

Она подвела меня к стеклянному боксу. Катя сидела на кровати и держала на руках малышку. Увидев меня очень удивилась, но заулыбалась и подошла ближе к окну. Я показал ей жестом, хочу посмотреть. Она ещё больше заулыбалась и развернула её ко мне личиком. Маленькая, сморщенная мордашка, губки уточкой и нос пуговка, а потом она открыла глаза и я обомлел. Это были Катины глаза!

Я поцеловал пальцы и коснулся стекла в том месте, где была малышка, потом напротив Катиных губ и прошептал:

— Я вас люблю.

Она прислонила ладошку к стеклу, а я прислонился к ней губами, глаза девушки заблестели. А врач уже тащила меня за рукав:

— Ну всё папаша, пошли, потом насмотришься. Дня через 4 выпишут и смотри, и целуй сколько влезет, — ворчливо, но с плохо замаскированным сарказмом сказала женщина, и забрав у меня халат, вытолкала за дверь.

Долетел до первого попавшегося цветочного магазина купил охапку роз и под окном её бокса выложил «ЛЮБЛЮ». Покрутил в руках оставшиеся 4 розочки и сделал из них стрелочку. Выкрикнул Катино имя и завалился под наконечник. Моя девочка подошла к окну. Я видел как она смеётся, а глаза блестят и я закричал:

— Я вас люблю.

А потом раскинул руки и солнце светило в лицо. «Бабье лето» в самом разгаре. А я, довольный всем, лежал на асфальте и думал о том, как я счастлив.

Глава 10.2. Настя.

Поговорить нам накануне так и не удалось. На следующее утро Матвей уехал, а я осталась дома одна. Вечером вроде бы можно было начать разговор, но и я и муж старательно его избегали. И каждый делал вид, что ничего не изменилось. Это было наверное неправильно, но почему-то на тот момент, поднимать эту тему нам обоим не хотелось. И мы старательно делали вид, что всё по-прежнему, хотя я чувствовала некую неловкость. Особенно это проявлялось, когда ложились вечером спать в одну постель. Если раньше я могла спокойно его обнять, прижаться, то теперь это казалось мне совершенно кощунственным по отношению к мужу. Матвей же, напротив, совершенно спокойно раздевался, прижимал меня к себе. Я, естественно, не делала попыток его совратить, а он даже если сильно возбуждался, чему свидетельствовало упирающаяся в меня немаленькая часть его тела, не настаивал. Целовал меня в макушку или в нос, потом желал мне доброй ночи и отворачивался к окну. И почти сразу засыпал, а может притворялся, что бы я не чувствовала себя погано. Только ведь зря! Я и без этого буквально гнобила и загоняла себя каждый день. Перестала краситься, по дому шлялась растрёпанная. Хорошо хоть мыться не забывала, а то мне сопровождения в виде навозных мух только недоставало. И тогда Мэт вечером усаживал меня на табуреточку перед зеркалом и расчёсывал копну моих непослушных волос. Я не сопротивлялась, просто послушно сидела и смотрела на его руки. Потом муж садился на корточки и вместе со мной глядя в зеркало, улыбался:

— Ну вот, так значительно лучше.

А мне хотелось расцарапать ему лицо. На работу я откровенно забила. Уже какой день там не появляясь, зато после этого приобрела цербера в виде полноватой женщины. Которая якобы должна присматривать за домом, и помогать мне с уборкой и готовкой, но только по большей части она присматривала за мной. Таскалась по пятам хвостом целый день, оставляя в покое только в спальне, да в туалетных комнатах. И то, в спальню заглядывала и спрашивала сладким голосом, не надо ли мне чего? На что я огрызалась, что нахожусь у себя дома и сама найду всё что мне нужно. Женщина пожимала плечами, и уходила.На восьмой день я не выдержала и стала собирать вещи, за этим занятием меня и застал муж.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросил он заглядывая в гардеробную и видя моё усердное распихивание вещей по сумкам.

— Ты не видишь что ли? — огрызнулась я, — Уезжаю.

— А позволь спросить далеко ли?

Я пока не продумала куда мне податься с таким объёмом вещей и потому разозлилась ещё больше:

— Тебя это больше не касается. Я ухожу от тебя.

Его лицо будто окаменело и почти шёпотом он произнёс: — Значит всё?

Я уже почти бесилась:

— Ты идиот? Ты что не понимаешь? Я тебе изменяла, с твоим лучшим другом, а ты старательно делаешь вид, что всё нормально. Что ничего не случилось. Ты долбаный мазохист.

Я подлетела к нему и с силой ударила в грудь, вернее хотела ударить, но муж даже не изменив выражения лица с лёгкостью поймал мои руки, и притянул к себе.

Вырываясь я орала: — Ненавижу, ненавижу тебя. Ты тряпка. Об тебя ноги вытирают, а ты молчишь.

— Тебя только это беспокоит? — так же тихо без эмоций спросил Матвей, — Что я никак не реагирую? А что, по твоему, я должен сделать? Убить его, потом сломать тебе пару рёбер, тогда тебе полегчает?

От неожиданности я даже вырываться перестала, он смотрел мне в глаза и тут мне стало как-то не по себе.

— Я мог бы его убить, смог бы, наверное… Но, знаешь в чём заключается моя работа?

Матвей усмехнулся:

— Просчитывать все возможные варианты заранее. Что бы знать чего ждать и к чему готовиться. Так вот его смерть лично мне не даст ничего. Ты ведь никогда не сможешь меня простить. Разве нет? А свои переломанные конечности, ты мне простить сможешь?

Я стояла с широко распахнутыми глазами и молчала.

— Не отвечай. Это чисто риторический вопрос. Я просто хочу, что бы ты знала. Я очень тебя люблю. И буду любить, независимо от того, где и с кем ты будешь. Моё счастье заключено в тебе. Счастлива ты-счастлив я. Вот и весь принцип. И не кричи на меня больше, пожалуйста. Я привёз кое-какие документы, но у меня к тебе просьба.

Я хлопнула глазами и хрипло произнесла:

— Какая?

— Дня через три я уезжаю и мне бы очень хотелось… Побудь, пожалуйста, эти дни со мной, в последний раз. А после я тебя отпущу. И больше никогда не буду навязывать свое общество и ещё одно:

— Не пей, пожалуйста, эти таблетки. Они небезопасны.

Матвей протянул мне мои противозачаточные, и я густо покраснела.

— В них больше нет необходимости, я не трону тебя, обещаю, если сама не попросишь. Только ведь ты не попросишь, правда?

В его глазах на мгновение промелькнула надежда и тут же погасла.

Я растерялась, не зная куда деть глаза.Он усмехнулся и прижал мою голову к своей груди. Мне показалось, что Матвей плачет. Грудь его как-то странно подрагивала, но когда я подняла на него глаза, его были совершенно сухие и он…улыбался.

Глава 10.3. Катя.

Родила я относительно нормально. Дима приходил пару раз, просил назвать дочь Алиной, но дело в том, что у нашей с ним дочери уже было имя. Может это немного странно конечно, но когда она родилась, уставшая я откинулась обратно на стол. И через большое окно увидела ярко-красное небо восходящего солнца. Моя дочь, моя утренняя зорька, моя Аврора. Она очень похожа на своего папу, но глазки у неё мои, тёмно-карии, почти чёрные. Она красавица. Я говорила, что смогу воспитать девочку сама и он мне ничем не обязан. Всё же Дима настоял, что бы его дочь носила его отчество и конечно же его фамилию. Андрей был не против. Сказал, в сущности какая разница, чью она будет носить фамилию, от этого мы любить её меньше не станем. И я согласилась. И мой «Дрон», так называют его друзья, ходил к нам каждый день. С каждым днём я скучала по нему всё больше и больше. Кстати сказать, когда я слышу «Дрон» мне всегда представляется огромный робот и это очень подходит моему мужчине. Он у меня не человек, а гора мышц, настоящий робот. С ним не страшно и в Балашиху ночью. Нас с маленькой Авророй выписали, пока мы все ютимся в его квартире. И хоть Дима предлагал остаться в нашем старом доме, но с той квартирой у меня связаны не совсем приятные воспоминания. Да и моему мужчине было бы не совсем комфортно, жить в квартире принадлежащей моему бывшему мужу. Андрей бы мне уступил конечно, если бы я настояла. Только зачем? Я сказала, что нам комфортно и у него. По-моему, он всё понял, и был крайне признателен мне за это. Андрюшка сделал всё от него зависящее, что бы нам с дочкой было очень хорошо и уютно. К тому же моему «голубоглазику» предложили не плохую работу в одной охранной фирме и зарплата очень даже приличная и карьерный рост имеется. Так что скорее всего, место жительства мы скоро поменяем на более зелёное, и уже присматриваем себе небольшой коттедж в закрытой зоне, со своими садиком, школой, больницей и магазинами. Ой, ведь чуть не забыла, Андрей сделал мне предложение, и я согласилась. А моей маме он уже нравится. Я видела, как они шептались несколько раз. С Димой такого не было. Кстати о Диме, он у нас бывает довольно часто. С Настей тоже пробуем наладить отношения, но из-за множества сердечных ран, дело движется слишком медленно. Но мы не теряем надежды. Дима исправно платит довольно большие алименты. Даже оформил счёт на дочь. Решил, что будет постоянно класть на него деньги, чтобы когда девочка станет взрослой, у неё был свой капитал. Надеется, что когда вырастет Аврора, то пойдёт по его стопам и захочет открыть собственное дело. Я думаю так и будет, потому как вредностью и упрямством маленькая Аврора уж точно не в меня. Ну только если чуть-чуть. Я буду счастлива, если они с Димой подружатся. Пусть лучше у моей девочки будет два любящих отца, чем не будет ни одного.

Глава 11.1. Настя.

Три дня были наверное лучшими за всё последнее время, мы часами болтали в саду, сидя на качели. Матвей потягивал свой мартини, на мой вкус ужасная гадость, а я пила зелёный чай. Гуляли, смотрели фильмы, он был невероятно мил, впрочем, как всегда, наверное. Но я, в последнее время, была часто не в себе и много чего не замечала. Спрашивал меня о планах, что я буду делать когда мы расстанемся. Но я пока сама не знала что, поэтому каждый раз выдавала ему новую, ещё страшней предыдущей версию, а он громко хохотал. У него чудесный смех, и сам он чудесный. Жаль, что полюбить как Диму я его не могу. Дима, ах Дима. Я вздохнула. Как же давно мы не виделись и сердце щемит от желания хотя бы посмотреть на него. Один мимолётный взгляд. Но я никуда не ездила, и он к Матвею больше не приезжал.

— Завтра я отчаливаю в Москву, — сказал муж, когда мы вечером легли спать. Теперь он спал в спортивных штанах чтобы меня не смущать, а я в лёгкой пижаме с белочками, нежно-голубой и с рюшами. Матвей сказал что в ней я похожа на маленького пупсика. Меня сравнение несколько насторожило, и позабавило. Я думала пупсики это такие толстощёкие куколки с кривыми ногами.

— Дома в сейфе лежат документы, найди их когда я уеду. Они для тебя.

— А что за документы? — осторожно спросила я.