Чтение онлайн

– Ей-богу, Эйден Сен-Мишель!
– с чувством сказал он.
– Я благословляю тот день, когда Елизавета Тюдор решила, что ты должна стать моей женой.

Потому что ты именно та женщина, которая мне нужна. Ты женщина здравомыслящая, и за это я тебя люблю.

– Я рада, - сказала она, решив, что настало время поговорить начистоту. Я рада, что тебе нравится здравомыслящая женщина, муж мой, но правда-то состоит в том, что королева не могла придумать, на ком бы женить тебя, пока я не предложила, чтобы тебя женили на мне!

У Конна отвисла челюсть, а потом он рассмеялся.

– Эйден, - сказал он, - на свете нет никого, похожего на тебя. Ты необыкновенная и ты моя!

Он быстро поцеловал ее.

Прежде чем она сумела сказать еще что-то, в дверь постучали, и это отрезвило их обоих. Вошел слуга и сказал, что лорд Глинн ждет их в Большом зале с Роганом Фитцджеральдом и его сыном Имоном. Конн и Эйден молча взялись за руки и спустились с небес на землю. Вместе они были непобедимы, и они это знали.

Увидев, как рука об руку они входят в Большой зал замка Глиншеннон, Роган Фитцджеральд пришел а такую ярость, что на несколько минут потерял дар речи. Его суровое лицо потемнело, оттого что кровь бросилась ему в голову, и, перед тем как заговорить, он несколько раз открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды.

Наконец, он заорал:

– Убийца! Ты хладнокровно убила моего племянника, проклятая английская сука! Мне стыдно, что ты мне родня!

– Я тоже стыжусь этого, старый дьявол, - сказала Эйден в ответ.
– Твой проклятый ублюдок племянник был бы жив и сегодня, если бы ты силой не пытался сделать меня женой двух мужей! Неужели ты на самом деле думал, что я позволю тебе сделать это? Неужели ты думал, что я позволю тебе убить моего Конна? Если ты так думал, значит, ты плохо знаешь моих английских предков и еще хуже своих.

Роган на время замолчал, ошеломленный силой ее гнева, но Имон Фитцджеральд, спокойный и расчетливый, теперь примерявший к себе богатство Эйден, сказал:

– Лорд Глинн, я обращаюсь к вам как к королевскому судье этой местности и требую правосудия. Эта женщина, моя племянница, хладнокровно и преднамеренно убила своего законного мужа, чтобы быть с этим мужчиной. Конном О'Малли. Оба они ответственны за смерть моего кузена Кевена Фитцджеральда и должны быть наказаны по закону.

Генри Стерминстер, лорд Глинн, подумал и сказал:

– Есть один вопрос, милорды и миледи, который мне неясен. За кем на самом деле была замужем Эйден Сен-Мишель? Если она в действительности была замужем за Конном О'Малли, значит, вы, джентльмены из Балликойлла, совершили преступление, заставляя ее выйти замуж при живом муже. В таком случае ее действия против Кевена Фитцджеральда были всего лишь делом защиты своей чести. С другой стороны, если ее замужество с Конном О'Малли не имело законной силы, значит, ее брак с Кевеном Фитцджеральдом законен и она виновна в убийстве этого человека. Есть и Другие требования закона, которые нужно принять во внимание.

Эйден Сен-Мишель - англичанка, и в этом качестве ее следует судить по английским законам и по законам английской церкви. Но самое главное в этом деле - воля королевы, подданной которой является эта женщина. Но, джентльмены, прежде чем рассматривать требования закона, я должен выяснить мнение церковников по этому делу. Вы ведь согласитесь, что это нужно сделать?

Роган Фитцджеральд уже полностью пришел в себя и был готов снова начать спор.

– Что, черт возьми, это значит?
– спросил он и снова повторил:

– Что это значит, черт возьми?!

– Это значит, - ухмыляясь, сказал Конн, - Что церковь должна определить, за кем была замужем Эйден, и только тогда мы должны решать все остальное.

– Эйден вышла замуж за Кевена Фитцджеральда по законам святой католической церкви! Это единственная настоящая вера, и поэтому никакой другой брак не может считаться законным и имеющим силу, - рявкнул старик.

– Как верноподданный королевы я не могу согласиться с тобой, Роган Фитцджеральд, - сказал лорд Глинн.
– Наш покойный правитель, Генрих VIII, старался освободить нас не столько от католической веры, как от влияния Рима. Англичане не потерпели бы, чтобы ими правил чужеземец.

– Очень жаль, что англичане не задумываются о чувствах ирландцев, хотя о себе они заботятся, - сказал старик. Конн О'Малли усмехнулся.

– Вот здесь, Роган Фитцджеральд, я с тобой согласен.

– Если ты согласен со мной, тогда почему же ты живешь в Англии, сын великого Дубдхара О'Малли, пусть Господь упокоит его душу?

– Потому что, не в пример тебе, Роган Фитцджеральд, я реалист. А ты мечтатель. Ирландцы не будут свободными до тех пор, пока они не смогут объединиться и стать единым народом, как это было когда-то в древности. В то время, когда человека ценили за его личные достоинства и было не важно, поклонялся ли он старым богам, был ли христианином или евреем. В то время, когда женщин уважали и считали, что они имеют одинаковые с мужчинами права. В то время, когда мы шли, сражались и умирали за единый народ! Эти времена ушли, старик, и мы раскололись, и каждый провозглашает, что его род идет от старых королей, и никто не доверяет друг другу. Эта слабость позволила англичанам покорить нас. Я думаю, что при моей жизни ничего не изменится, Роган Фитцджеральд, поэтому я предпочитаю жить в Англии с моей женой-англичанкой и растить своих детей в безопасности. Любой отец хочет, чтобы его детям ничто не угрожало, и в этом отношении я остаюсь ирландцем, старик.

Пока они разговаривали, в Большой зал вошел слуга, и, увидев его, лорд Глинн сказал:

– Эти разговоры не помогут нам решить наши проблемы, джентльмены, но я надеюсь, что сейчас мы можем подойти к их решению.
– Он повернулся к слуге и что-то сказал ему. Человек торопливо вышел.
– Епископ Мид-Коннота только что прибыл, и я надеюсь, что как служитель церкви он поможет распутать клубок наших противоречивых споров.

– Епископ Мид-Коннота из семьи О'Малли, - запротестовал Имон Фитцджеральд.

– Это так?
– Эйден взглянула на Конна.

– Это мой старший брат, - шепнул он в ответ.
– На самом деле сводный брат. Он был последним ребенком первой жены моего отца, и ее единственным выжившим сыном, Скай была самой последней из ее дочерей.

– Я возражаю!
– заорал Роган Фитцджеральд.
– Как можно надеяться на справедливый разбор дела, если его будет решать О'Малли?

В комнату широкими шагами вошел высокий красивый мужчина в алой длинной рясе. Эйден подумала, что, увидев его один раз, она узнала бы его везде. Не было никаких сомнений, что он был из рода О'Малли.

– Ты утверждаешь, Роган Фитцджеральд, что я не умею выполнять свои церковные обязанности?
– резко спросил он.

– Вы из Коннота! А здесь Мюнстер! И судить меня будет только епископ Мюнстера!
– сказал Роган Фитцджеральд.

– Тогда тебе придется долго ждать, господин, потому что епископ Мюнстера умер два дня назад, и пройдет чертовски долгое время, прежде чем эта новость дойдет до Рима, и папа назначит нового епископа Мюнстера. Церковь не очень дорожит Ирландией, Роган Фитцджеральд, поэтому решать ваш спор буду я, и если тебе не понравится мое решение, можешь обращаться в Рим.
– Он посмотрел на Конна.
– Прекрасно выглядишь, братец.