Чтение онлайн

Весело, да.

– С гоблинами покончено, – заявила я. – Не переживай.

Мы еще пообщались, потом обсудили, как объяснить окружающим внезапные изменения Рианда. Можно было вывести брата из академии, но ведь он оставался магом, значит, вполне мог учиться здесь. Пришли к выводу, что нужно сослаться на какое-нибудь зелье, которое лишило его памяти и изменило личность.

Овиан взял этот вопрос на себя, повел Рьяна в лазарет. Меня отправил к себе, чтобы выспалась и была к утру бодрой.

– Они решили драться за тебя? – спросил кузнечик.

– Нет! Не говори глупостей.

– Мелкая, ты что-то путаешь, я не могу их говорить, потому что великий, а великий всегда прав. Ты просто не понимаешь…

Под болтовню моего зеленого фамильяра я добралась до общежития. Вошла в комнату и застыла на месте, обнаружив на своей кровати смутно знакомый сверток, только без бантика.

– Это что? – спросила у соседок.

– Не знаю, когда мы вернулись, уже лежало здесь.

Я подхватила его, направилась к коменданту. Пиппи забеспокоился, начал наматывать круги на моей голове, когда я остановилась возле двери, за которой находился тот самый гоблин.

Постучала. Нажала на ручку и сделала первый шаг, чувствуя, как сердце ускоряет бег.

– Слушаю… – вышел Гизнибер из комнаты со складом и застыл с журналом в руках.

– Полагаю, это ваше, – положила на стол сверток.

– Нет, не мое.

– Но вы мне несли такой же…

– Не мое, я не делаю подарки адептам. Вы ошиблись.

– Мелкая-я-я! Ох, не нравится мне…

– Молчи, Пиппи! – прервала поток слов кузнечика, подозревая, что это могло вызвать новую проблему.

Посмотрела на гоблина, натянуто улыбнулась ему, чувствуя себя в крайней степени неуютно, забрала свой сверток со стола и покинула помещение. В коридоре прижала ладонь к груди, где никак не могло угомониться сердце. Заметила проходящего мимо Васиана с дружками. Он ухмыльнулся, стоило нам встретиться взглядами.

Все-таки я сделала правильный выбор. Овиан не насмехался бы ни надо мной, ни над неприятной ситуацией, в которую попала, даже мысленно. Да лекарь вообще не отпустил бы меня так спокойно, продолжил добиваться своего, сколько бы я его не отталкивала. Потому что за любовь бороться нужно!

Я вдруг прозрела. Поняла, что чувствую. Не смогла устоять на месте, побежала из своей башни прямиком в лазарет, не без труда отыскала моего лекаря. Запыхавшаяся, растрепанная, с тем самым свертком, о котором забыла совсем.

– О, ты нашла подарочек для Пиппи?

– Так это мое? – обрадовался кузнечик и перебирался на торчащий из-под моей руки уголок. – Какой приятный квадратик. Я буду на нем сидеть.

– Это не квадратик, там твоя подушечка.

– Где там? – заозирался Пиппи.

– Под бумагой.

Я схватила парня за руку, отвела его к окну. Положила на подоконник подарок кузнечика вместе с ним самим.

– Большое, – со знанием дела сказал фамильяр. – Значит, как раз для великого меня. Вот тут какая-то дырочка… – начал протискиваться он между краями упаковки.

– Овиан, я хотела тебе сказать…

– А тут темно! – крикнул Пиппи, оставив снаружи только заднюю часть.

– …что люблю тебя!

Губы парня растянулись в довольной улыбке. Он взял обе мои руки в свои, подталкивая продолжать, будто уже знал меня хорошо и потому понимал, что захочу сказать еще что-нибудь.

– Этого мало?

– Давай, – сжал мои пальцы, – я же просил, чтобы с полной самоотдачей.

– Без безумства?

– Если очень хочешь, то можешь с ним.

– Ты такой добрый, – умилилась я.

– Какой есть, весь для тебя.

– Я не понял, почему там темно? Нет никакой подушечки, ты обманул меня, двуногий, – возмутился кузнечик.

Я решила помочь Пиппи, чтобы не отвлекал нас. Начала рвать бумагу.

– Эй, нет, что ты делаешь? – набросился на мои руки фамильяр, а потом заметил их. – Висю-ю-юльки!

Бросился к ним, обхватил передними лапами, а потом и задними, повис.

– Красивые мои. Для меня созданы! Как волосы у моей двуногой, только толще. Не обижайтесь, вы не толстые. Нет, толстые, но я все равно вас уже люблю…

– Вернемся к нашему разговору? – предложил Овиан и снова взял мои руки в свои. Вот только не успела я настроиться на важные слова, как сказал первый: – Будешь моей парой? Не просто девушкой, а…

– Ох-хо-хо, посмотрите! Наш Одиночка вправду себе кого-то нашел. Не врали люди, – двигалась к нам незнакомка с забавными ушками, вот только вместе с макияжем они уже смотрелись не такими очаровательными, скорее, вызывающими.

– Шла бы ты мимо, Пьера! – процедил парень, даже не взглянув на нее.

– Нет, как могу?! Тут по всей башне ходят слухи, что у Овиана появилась девушка. А я все не верила. Как так? Он же заявил, что ему не интересны пустоголовые девицы и розовые слюни, с ними связанные. А тут даже за ручки держишь. Хм, мило, – окинула она меня взглядом с ног до головы.

– Овиан не нарушил своего слова, – сказала я со знанием дела. – Пустоголовые ему по-прежнему не интересны. Такие, как ты, не интересны.

Она возмущенно открыла рот…

– Скажешь хоть слово – язык вырву, – улыбнулась ей. – Я могу, мне не сложно.

– Фу, Овиан, кого ты себе нашел? – поморщилась Пьера и поспешила прочь.

– Знаешь, – сказала парню, глядя ей вслед, – давай с безумством, а то ходят тут всякие, гадости говорят.

Кузнечик продолжал болтаться на своих висюльках, признаваясь им в любви, лекарь улыбался все шире и шире, будто не мог поверить в свое счастье, а я… вдруг поняла, что нашла свое место. Не в академии, совсем нет, рядом с этим человеком. Каким-то образом он стал невероятно важным для меня, чуть ли не единственным, с кем хотелось находиться рядом. С ним можно поплакать, посмеяться, быть слабой, почувствовать себя желанной, ничего не бояться, просто расслабиться и идти за ним или без оглядки бежать вперед, точно зная, что он где-то рядом.

Наверное, это и есть любовь. Такая своеобразно-розовая, с оттенком черни из прошлого и чего-то светлого, что пробивалось к нам из будущего.

– Я вас никогда не оставлю, – обнимал висюльки кузнечик. – Мои хорошенькие, красивые. Ути-пуси…

– С безумством, значит, – согласился парень. – Кьяра, хочу, чтобы ты понимала, что ты для меня не просто девушка, поэтому…

– Овиан, что ты натворил на этот раз?! – разнесся по коридору грозный голос декана Бремосси.

– Кажется, слух о твоем брате, потерявшем память, дошел до нашей Моси, – поморщился он. – Сказал им, что попытался вылечить его от удара головой, а получилась амнезия. Упс, – хохотнул лекарь, обернувшись. – Ладно, мне пора.