Чтение онлайн

— М-м-м!

— Что не так? — таращусь ей в затылок, стараясь вниз и прямо не смотреть.

— Просто обнимай, а не сжимай.

— А я что делаю?

— Помолчи, Сережа.

Хорошие дела! Я стал подкаблучником и бабским угодником — вот что с нами делает незапланированный секс с высокоморальной чикой. Сжимаю руки и впиваюсь ей в живот.

— Больно, перестань, — она откидывается мне на грудь и закидывает голову, заглядывая в мое лицо.

— У тебя коричневые глаза или… Жень, какие?

Они меняют цвет по настроению хозяйки или у меня еще и дальтонический дефект?

— Конечно. Ты в цветах не ориентируешься, что ли?

— Ну, я ж брутал, тупой мужик.

Сказал и как отрезал. Раз в штанах, то все простительно и разрешено. Забыто!

— Что на ужин будешь, а?

— Без разницы, Сережа, — она смотрит вдаль и, не глядя на свои кисти, выписывает узоры на моих руках.

Это чересчур приятно! Я, сам того не желая, заплющиваю свои бесстыжие глаза.

— Жень…

— М-м-м!

— А у тебя есть какие-нибудь тайны?

На хрена сейчас сказал?

— Не знаю. А что ты имеешь в виду?

— Расскажи о себе, — вдыхаю запах ее волос и расслабляюсь.

Мне бы куда-нибудь присесть!

— О себе?

— О родителях, о братьях, например.

— Если честно, нечего рассказывать. Там все по протоколу, мать, отец и трое младших братьев. Томочку ты и сам прекрасно знаешь. Сереж, у меня, наверное, нет тайн. Это плохо?

Скорее, правильно и спокойно. Так и должно быть!

— Сереж, а как там Свят?

Нет! Это что пытка теперь такая? Убираю руки и отхожу назад:

— Идем, пожалуй, вниз. Разберем наши немногочисленные вещи, подумаем об ужине, а сидя возле камина, на сытый набитый до краев желудок, обсудим все проблемы, что да как.

— Я обидела? Куда ты?

— Женя, я боюсь высоты. С этим не справиться за одно восхождение на второй этаж. Хочу спуститься, принять нормальное для человека положение, хорошо поесть, а потом давать тебе отчет о том, что с тем случайным подкидышем-мальчишкой. Хорошо? Не возражаешь? — стараюсь голос на нее не повышать, но, видимо, с трудом выходит, потому что Женя медленно и неуверенно, шаркающей, не той заигрывающей, походкой идет за мной на некотором расстоянии. Я периодически оглядываюсь, словно контролирую ее шаги.

— А там что?

— Зал.

— Ух ты!

Ну это понятно! Чика, выдай что-нибудь иное!

— Тут есть камин! Дрова! Все такое теплое, душевное. Очень красивый дом.

— Я собираюсь от него избавиться. Тебе, кстати, не надо? Готов по знакомству предложить.

Она стопорится на середине комнаты, оглядывается по сторонам, словно к возможной будущей обстановке приценивается, привыкает:

— Продать? Ты хочешь отдать такое великолепие?

— Не отдать, а на деньги обменять, Евгения. Это как-никак разные понятия. Извини, подарить не смогу, только ты, я и финансовая составляющая.

Она опять стесняется? Опускает взгляд, прочесывает глазами диковинный напольный геометрический ковер, затем рассматривает камин и необычный журнальный столик, на цыпочках подходит к дивану, присаживается на корточки и невесомо прикасается к кистям покрывала:

— Я бы купила, Сережа, но моя зарплата не позволяет мне пока…

Ну да, ну да! И не позволит, глупенькая чика.

— Я так и знал, — выдыхаю и поворачиваюсь, намереваясь двигаться на кухню.

— Но я могла бы взять кредит и выплачивать тебе заявленную сумму по частям.

Увы, чика! Мне нужна полная денежная компенсация. Время бешено идет вперед, а я усиленно штампую «завтраки» и выдаю одни ленивые обещания.

— Так не пойдет, — вздыхаю.

— Извини меня.

Она равняется со мной и головой кивает:

— Где кухня? Я готова помогать.

Готовить меня научило… Самостоятельное существование от мамы — в «безродительском» пространстве, так сказать! Когда ушел на вольные хлеба и стал жить один, своим собственным домом, то пришлось быстро проявить смекалку и настроить руки на что-то большее, чем подгорелая яичница, жареный до черноты картофан и бульон из адских желтых кубиков.

— Мужчина, умеющий готовить… М-м-м! — чика с широким бокалом красного вина тенью следует за мной по практически стадионному кухонному пространству. — Вот мой отец умеет только разделывать мясо и рыбу.

— Это немаловажно, Женя. Он охотник по природе, значит, добыл и освежевал.

— Освежевал?

— Разделал. Снял шкуру, например, выпотрошил убитого зверька.

— Господи, Сережа.

Отец водил нас с братом на охоту. Мы с Лехой что-то наподобие Маугли — умеем по три дня в лесочке выживать.

— Жень, можно не скромный вопрос?

Она застыла со стеклом возле своего рта.

— Это да? Или ты зависла? Ау? — улыбаюсь и махаю перед ее лицом ладонью.

— Что ты хочешь знать? — шепчет, опустив глаза.

— Вот ты же кубинка. Это не кличка, если что. По национальности…

— Наполовину, Сергей. Мой отец приехал с Кубы сюда к нам, по какому-то обмену, я об этом толком ничего не знаю…

— А как зовут твоего отца?

— Зачем тебе?

— Жень, — я по-утиному вытягиваю губы, — ей-богу, он шпион, что ли? Секрет, сверхтайна, а ты находишься под защитой государства?

— Я есть хочу, — отставляет свой бокал на стол и подходит к плите. По-хозяйски поднимает крышку, наклоняется и нюхает, от наслаждения прищуривает глаза.

— Нормально? Одобряешь?

— Да.

— Так как зовут твоего отца?

— Где мы будем ужинать?

Виляет стерва и не хочет отвечать. Выключаю газ, откладываю лопатку, небрежно отшвыриваю полотенце и надвигаюсь на слишком задирающую нос кубинку:

— Жень…

Кажется, до чики что-то нехорошее начинает доходить, а сама она намеревается сбежать.

— Сережа…

— Иди сюда.

— Я…

— Сюда иди, кому сказал.

Не дожидаясь третьего предупреждения, гордая, но весьма стеснительная, островитянка со свободной Кубы дает вполне себе нашего отечественного стрекача. Женя мечется по залу, словно солнечный зайчик, не пищит, а глухо ноет, но, как ни странно, абсолютно не сдается и не позволяет мне себя поймать. Если честно, я особо-то и не пытаюсь, не трачу силы, коплю резерв для контрольного рывка. Мне очень нравится сейчас с ней, как с глупой мышкой, в догонялочки играть. Похоже, детка намыливается просочиться на более высокий ярус — весьма невыигрышное для меня, как акрофоба, положение, кубинка хочет мне поставить мат, поэтому делаю бросок и защелкиваю свой капкан, одновременно падая с «жирненькой» добычей на большой диван.