Чтение онлайн

– В Москве такого не услышишь, - с легкой грустью сказала я.

– Да, - вздохнула двоюродная сестра, но тут же нашла плюс: - Зато не будет этого дурацкого огорода. Если бы не мать, думаешь я бы лазила в нем на карачках промеж грядок? Да ни ногой!

Мы рассмеялись и подкурили еще по сигарете.

– Но ты права, - снова завздыхала Люба. – Я буду скучать по всем вам, и по тебе в особенности, да и по этому дворику, и по вечерним звукам…

– Ничего, я подключу Интернет, и будем хоть каждый день болтать по скайпу. Я ведь тебе еще не сказала, что у меня есть квартира. С компом и прочими радостями.

– В смысле? – изумилась она.

– В смысле моя собственная, принадлежащая мне по документам. В Ростове.

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовано заерзала Любаня.

Я улыбнулась, развеселившись при виде ее заинтригованного остренького личика. Люба старше меня на три года, но мы всегда считали себя ближе, чем близнецы. И секретов у нас друг от друга не было. Однако… рассказать ей сейчас всю правду означало раскрыть перед другим человеком тот уголок души, куда я тщательно утрамбовывала эти воспоминания, при которых у меня всякий раз, казалось, сердце начинало кровоточить – такое ноющее было чувство в груди. Нет, я еще не готова открыть кому-либо всю правду. Поэтому придется озвучить ту же версию, что и перед Мариной, - окутанную флером таинственности и недомолвок, словно густым туманом.

– Мне ее подарили.

– О! – икнула Любаша.

– Я оказала некоторую помощь одному человеку, и в качестве благодарности получила квартиру, в центре.

– Какую помощь и кому ты оказала?

– Я не могу пока сказать, правда. Состоятельному человеку, которому в тот момент не к кому было обратиться…

– То есть – мужчине, - скорее утвердительно сказала Любаша, ухмыльнувшись, наверное, моим ужимкам, а также собственной интересной догадке.

– Да, но помощь состояла совсем не в том, о чем ты подумала.

Я почувствовала, как щеки запылали. Благо, что на улице уже совсем стемнело, и Люба не могла этого видеть. Свет, лившийся из дома сквозь окна веранды, никак не мог выдать моего смущения, но вот голос дрогнул…

Люба наклонила голову, чтобы заглянуть в мои отведенные в сторону глаза:

– Ой ли?

Я мельком глянула на нее и заметила на ее губах лукавую улыбку.

– Вот тебе и ой ли, - тихо сказала я. – Хотя от тебя трудно что-то скрыть, - засмеялась я и вновь притихла: - Я и впрямь к нему не равнодушна, но… у нас все равно нет будущего. Да и не увижу я его больше.

Она снова приобняла меня одной рукой:

– Ну что-то было, а? – услыхала я ее голос у самого уха.

Я кивнула и поспешила добавить:

– Но квартира мне правда не за это досталась! Это было… - я запнулась.

– Все понятно, по обоюдному согласию, - без насмешки произнесла Люба и потерла мое плечо, давая понять, что не считает мои действия « неправомерными».

Я знала, что она меня не осуждает, но все равно залилась краской еще больше. А при ее словах мне вспомнился наш с ним – я и имя-то его старалась не произносить, даже мысленно - самый первый поцелуй… Когда он только коснулся моих губ так, что до сих пор в жар бросает. И я закрыла лицо руками, пытаясь скрыть от сестры нахлынувшие на меня отнюдь не праведные чувства.

– Да ладно, чего ты. Это нормально, - сказала Любаня. – Не хочешь поделиться? Высказаться?

Я подняла лицо, посмотрела прямо пред собой и отрицательно покачала головой:

– Не обижайся, но не хочу отвечать на вопросы о нем, о нашем знакомстве и обо всем прочем. Давай обойдемся без подробностей моего падения.

– Ладно, - легко согласилась она и тут же фыркнула: - Тоже мне падение! Не относись к этому так. Наоборот, такими возможностями надо пользоваться. И материально прибарахлиться, и с классным мужиком переспать… Он же был классный?

– Не то слово, очень, - кивнула я на этот раз совершенно спокойно и улыбнулась.

– Старый?

– Почему старый? – удивилась я ее внезапному предположению.

– Ну… раз такой богатый, чтоб квадратными метрами расшвыриваться!

– Нет, не старый, - снова улыбнулась я. – Ну… то есть… так нет… а для меня, наверное, старый… Не так, чтобы очень, но…

– Понятно, - хмыкнула Люба. – Не мучайся. Так и скажи: в самом соку!

Я рассмеялась. Мне такие метафоры были не свойственны.

– Только… - я снова затихла и крепко сжала губы.

– Что?

– Я его мало знала. Это случилось… буквально на следующий день после знакомства…

– Ой! – фыркнула Любаня. – Не парься! Сейчас уже не модно выдерживать три свидания до секса. Сейчас так: захотели – переспали! Жизнь короткая, от нее надо успеть взять все!

– Нет, я все-таки с этим не согласна. Ты меня успокаиваешь, да? Скажи, я повела себя как шлюха? – я нерешительно подняла на Любу глаза.

– Что?! – взвилась она. – Нет! Я сказала чистую правду! С чего у тебя вообще такие… - она вдруг уставилась на меня широко распахнутыми глазами и еле-еле закончила фразу: - М-ы-с-л-и… Так ты…из-за нее?! Из-за нее, что ли?!

Любаня поняла, в чем заключается причина моих приступов самобичевания. Любой психолог скажет: все проблемы из детства.

Я столько лет шла к своей цели – получить хорошее образование. И сколько еще предстоит идти… А в момент физиологической и эмоциональной слабости поставила на карту эту самую цель. Свою веру в себя. Свою гордость. Свое достоинство.

И уподобилась вокзальной шлюхе…

Дело даже не в том, ЧТО произошло, а как и когда; нельзя – с малознакомым человеком.

Неужели гены моей матери проснулись во мне?! Я с отвращением отбросила эту мысль. Но она оказалась такой липкой и грязной, что никак не хотела отставать от моих рук. Я все детство смотрела, как эта женщина прыгает из одних похотливых рук в другие. И клялась себе, что никогда такой не стану! И прежде мне казалось, что я вообще никогда не смогу заниматься этим!

… А Маринка еще спрашивала: «что тянешь, что тянешь»… Да вот оттого и тяну…

Как это гадко было – слышать воркование бесстыдных развратников за закрытой дверью спальни, их приглушенный смех – такой, заговорщеский – шорохи, от которых мой желудок рвал вверх холодный крюк. Мне становилось страшно и омерзительно, и я бежала к Вовке, а если его не было дома – пряталась на лестничной площадке между этажами, уткнувшись носом в школьные учебники за пятый класс – все ради того, чтобы не становиться свидетелем маминых постыдных вакханалий. Почему она не стеснялась своих детей?! Почему?! Почему?! Кем же надо быть?!..

Я крепко стиснула кулаки, пытаясь сдержать одолевавшие меня воспоминания.

Я тогда уже понимала очень многое. Больше, чем хотела понимать…

Я все эти годы – с самого детства – была уверена, что это все ужасно, и я никогда не буду этим заниматься. Но тогда в подвале мне было хорошо! В подвале – и хорошо! Подумать только!

Я… я становлюсь похожей на свою мать?

Мой мозг словно разорвала эта противная, пропитанная смрадом, мысль. Я громко застонала от отвращения и страха, и спрятала лицо в коленях.