Любовь не терпит отлагательств
Шрифт:
– Зато беспроигрышный, - с легкой полуухмылкой парировал он. – Как спусковой крючок для продолжения ночи.
– Андрей, - спрыгнула я с опасной темы. – Не смешно, хватит. Покажи лучше ванную, надо застирать, – я взяла в руки испорченную юбку.
– Выброси ее. Я тебе хоть сотню новых куплю.
– Перестань, ничего мне не надо. Просто нужно будет в чем-то домой ехать.
– Хочешь, я сейчас быстро сгоняю в магазин, за юбкой?
– Один?
– Ну да. Размер скажи.
– Вот, значит, как ты выполняешь свое обещание! – по-настоящему обиделась я, хотя и старалась не подавать виду.
– Ты о чем? – не понял Андрей.
– О том, что мы договорились, что ты не будешь никуда ездить без охраны! – недовольно выговорила я, сложив руки на груди.
– Так я выполняю! – он приблизился ко мне. – Игорь всегда со мной.
– И все?! – вспылила я. – А если на тебя наедут двадцать человек, ты предполагаешь вдвоем их положить?!
– Ира, перестань, я знаю, когда мне стоит чего-то опасаться, а когда нет. И в последнее время я действительно один не езжу.
– Водитель – даже чемпион по стрельбе – не охрана! – размахивая юбкой, распалялась я.
– Да брось ты ее! – он выхватил ее у меня из рук и отшвырнул в сторону.
Я моментально отскочила подальше, поняв, что он сейчас прижмет меня к себе, хотя он и рук поднять не успел.
– Ириш, - он остался стоять на месте. – Ты не права. От снайперской пули меня не защитит и рота охранников! А все остальное мы с Игорьком улаживаем сами. Да и Вадим, и Славик почти всегда рядом, ведь дела у нас общие. Я прошу тебя, поверь, я очень осторожен, – он мягко улыбнулся. – Ты даже не представляешь, что для меня значат твои слова и то, что ты за меня волнуешься. Но будь уверена, я пекусь о своем здоровье очень тщательно. Я варюсь в этой каше уже тринадцать лет, Ир. Если бы я не умел защищать собственную жизнь, я бы не то, что до сегодняшнего дня не дожил, но и до встречи с тобой семь лет назад! Ну!
Я опустила напряженные плечи и окончательно стушевалась.
– Пойдем, – почти ласково сказал Андрей. – Нас уже, наверное, потеряли.
– Ну где вы ходите! – воскликнула Нина, завидев нас, идущих по выложенной диким камнем дорожке.
– Да вот, юбку Ире испортили, - слегка отрешенно пояснил Андрей.
– Да ладно! В порыве страсти, что ль? – посмотрел на нас Вадим с искренним удивлением, но никак ни с подколкой.
– Андрюша, - укоризненно протянула Кира, усмехаясь. – Ну нельзя же так грубо с девушкой! Где твои манеры? Не срывай с девушки одежду на первом свидании. Снимай аккуратно.
Все рассмеялись, включая меня и Андрея. Меня совсем не огорчало то, что нас с ним неуклонно прочат в любовники.
– Стыдно признаваться, - смеясь, произнес Андрей. – Но я не имею к этому никакого отношения! На нее просто перевернулась тарелка.
Разразился новый виток хохота и шуточек. Я смеялась вместе со всеми. Охватившее меня в гостиной возбуждение не отпускало, и мне вдруг захотелось, чтобы Андрей приобнял меня хотя бы одной рукой, как свою девушку, - и в качестве гарантии того, что догадки ребят скоро воплотятся в жизнь, стоит нам только остаться наедине.
На «Новорижский Эдем» спустился летний вечер. Вокруг дома и вдоль гравийных тропинок загорелись низенькие фонари, погрузив двор в мягкий желтоватый свет, оставляя беседку в полумраке. Включилась подсветка бассейна, создавая некий цивилизованный оазис. Зрелище двора приводило меня в тихий восторг.
Вадик с Нинушей и Слава с Кирой расселись по машинам и выехали со двора. Проводив их, мы вернулись в беседку. Я убрала со стола, сложила посуду в посудомоечную машину – прелесть, а не техника! – и вернулась к задумчивому Андрею.
– Пойдем, сядем там, - показал он рукой куда-то в сторону.
Мы дошли до густых, но ухоженных зарослей какого-то кустарника, который рос по бокам от садовых качелей с мягким широким сиденьем, на котором запросто могло разместиться четыре человека. Здесь тоже образовался приятный полумрак, создаваемый кустарником, наполовину отгораживающим качели от света фонарей, однако друг друга нам было хорошо видно.
– Классно погуляли, - улыбнулась я, наслаждаясь свежим вечерним воздухом. – И поговорили, и поели, культурно, но не скучно.
– С девчонками подружилась? – Андрей тоже наслаждался вечерней прохладой.
– Да, они очень хорошие, - кивнула я.
– О чем интересном разговаривали? – полюбопытствовал он.
– Я узнала, что ты криминальный авторитет, - спокойно сказала я.
Он промолчал. Я не поняла, был ли он недоволен, или просто растерялся.
– Почему ты мне раньше не сказал? – без нажима, аккуратно спросила я. – Представился бизнесменом.
– Я не представлялся бизнесменом. Я сказал, что владею несколькими игорными заведениями. Хотя это тоже отчасти бизнес. Правда, служащий больше для отмывания денег.
– От продажи оружия? – резко, но не повышая голос, спросила я.
Андрей вздохнул и усмехнулся:
– Курицы болтливые.
– Почему ты не хочешь рассказать мне всю правду?
– Потому что этим перед такой девушкой, как ты, не хвастаются. Тебя это напугает и оттолкнет. Ты и так меня избегаешь.
– Да. Но совсем не поэтому.
– Из-за «котика и зайки»? – бросил он на меня короткий взгляд.
– Оставим его пока в покое. Сейчас речь о другом. Ты не хочешь мне довериться. Почему?
– Я только что называл причину.
– Ничего меня не оттолкнет, - мягко сказала я. – Кроме недомолвок и лжи. Ты мне не доверяешь.
– Доверяю. Ты не способна на подлость, почему я должен тебе не доверять? Но у меня в прошлом много темных пятен, которые тебе не понравятся. А в настоящем и будущем – таких пятен еще больше.
– Отсидки? – предположила я осторожно.
– До этого не доходило, - усмехнувшись, качнул Андрей головой. – Бард своих людей в беде не бросал. Меня он вообще раз пять вытаскивал, правда и работал я по его поручениям на совесть.
– Почему – бард? Кто это?
– Это мой, можно сказать, наставник. Второй отец и строгий командир в одном лице.
– Степан Яковлевич, что ли?
– Ну сороки! – усмехнулся Андрей не слишком довольно. – Я Нинке с Киркой рты зашью, дождутся они у меня!
– Андрей, мне нужно знать, – увещевала я его. – Это очень важно.
– Зачем?
– Я не могу разобраться в себе. В нас. Я не могу прийти к единому решению, к согласию всех сторон внутри меня.
– Ты задаешь много ненужных вопросов. Всегда. Не в бровь, а в глаз. Это опасно.