Чтение онлайн

И как бы я добиралась из пригорода в таком интересном виде — вопрос. Но в тот момент плевать мне было на все эти мелкие неполадки. Главное, уйти, исчезнуть, чтоб даже воздухом с ним не дышать одним.

Но Паша резко дернул меня на себя, утверждая в очередной раз право сильного.

— Сидеть, истеричка.

Я, пыхтя, упрямо пыталась вырваться. Дергалась, пока он за обе руки не схватил.

— Прекрати, я сказал.

Встряхнул, вроде несильно, но так, что зубы клацнули. Я замерла, застыла, глядя на него зло и неуступчиво.

А Паша, убедившись, что я не собираюсь дергаться, стал все с тем же каменным выражением лица снимать с себя рубашку.

И вот тут-то меня мороз по коже и продрал. Потому что одно дело нарываться, а другое — нарваться. И, особенно, когда тебе дают время осознать происходящее.

Секса я не хотела больше, вообще страшно жалела о произошедшем, в этот конкретный момент была зла и испугана, и сама мысль, что Паша решит наказать меня таким образом, вызывала ужас. Панику. И твердую решимость сопротивляться. Все, нет больше надо мной его темной носорожьей власти! Такой скот, такой деспот не прикоснется больше ко мне по моей воле! Только силой! И это ему не понравится, клянусь!

Паша, все с тем же каменным выражением на лице, стянул рубашку с плеч и, помедлив, чтоб сполна насладиться смесью ужаса и решимости на моем лице, кинул ее мне в руки.

— Одень.

Тут я, конечно, могла бы встать в позу (и не ту, которую Носорог бы одобрил), и не принять помощь. Но я говорила, что я, кроме того, что недалекая, похотливая и не к месту гордая, еще и практичная?

Я прекрасно понимала, что вид у меня, откровенно говоря, так себе, и в таком только либо опять в постель к Паше (а этого не будет больше), либо приключений искать на пригородной трассе. И в том, что я их моментально найду, сомнений не возникало.

На мне не было одежды, его стараниями. А домой надо. И до подъезда из машины тоже как-то надо дойти.

Короче говоря, я, зло глянув на него, одела рубашку, оказавшуюся на мне очень даже приличной длины, миленькое черненькое платьишко получилось, обулась и гордо вышла из машины, хлопнув дверью.

И пересела на пассажирское. Потому что, границы гордости тоже переходить не стоит. И расхаживание по трассе без трусов — это уже за пределами. Пусть везет теперь домой, Носорог проклятый.

Паша молча вышел из машины, сел за руль.

Я покосилась на нереально брутальную, фактурную грудь, которую совсем недавно целовала, гладила, терлась щекой, стремясь побольше вдохнуть в себя его запаха, чтоб с запасом, и отвернулась к окну.

Он молча завел машину, и мы поехали.

И ехали так же молча до города.

Паша зарулил в мой двор, даже не проверяя навигатор, видимо, запомнив маршрут. И остановился.

Я дернула ручку. Заблокировано, естественно. Решил помучить меня напоследок?

— Выпусти.

— Слушай… — Паша заговорил настолько неожиданно, что я даже удивилась, развернулась к нему, — я, может, и не понял тогда… Ну, в лифте… И потом… Перегнул, может… Но ты же понимаешь, что это ничего не меняет?

— В смысле? Не хочу я ничего понимать! И больше не хочу… Продолжать это!

— Я хочу.

Чееерт… Ну зачем он опять? Да еще и так! Таким тоном! У меня даже бедра сжались непроизвольно.

Так. Спокойно. Мало ли чего хочет этот Носорог?

— Выпусти.

Паша помолчал, посмотрел на меня, я сидела, отвернувшись от него и с каждой секундой напрягалась все больше и больше. И воздух опять густел. Не хватало его, воздуха. И сил все меньше и меньше.

И тут, уже когда я чуть ли не в обморок падала от напряжения, щелкнули замки.

Я буквально вывалилась из машины, непонятно как умудрившись не потерять сумку и документы. И побежала, сверкая голыми бедрами, к подъезду, под пристальным конвоем из взглядов вездесущих бабок. Да уж, звание главной проститутки района теперь мое. И, самое обидное, что по праву. По праву!

Дома меня встретила напуганная Ленка, видевшая мою эпическую выгрузку из машины Носорога в окно, обняла сходу, бормоча опять глупости:

— Поля, Поля, опять он, да? Прости меня, прости! Из-за меня все, черт, дура тупая… Прости меня! Давай все бросим и уедем, а? Давай? Одни беды нам здесь от этого города. Одни беды…

Я обнимала ее, вдыхала родной запах волос, и потихоньку отпускало напряжение. И сердце опять начинало биться в нормальном ритме, забывая то сумасшествие, что оно устроило в машине.

Отчего-то стало до слез обидно. Потому что не права Ленка. Не она всему виной. А я. Моя глупость. Моя слабость. И он виноват. Носорог проклятый. Потому что такой сложный, такой тяжелый. Такой ласковый сегодня. Такой…

— Так, смотри, Полин, это твое место рабочее, а это Слава, как раз тебе объяснит все.

После этого Сергей Витальевич счел адаптационные мероприятия законченными и исчез за дверью. А я осталась стоять перед здоровенным столом, за которым, в случае чего, и нападение пережидать можно было, и глядеть на невысокого молодого парня, в стильных, явно дорогих очках.

Он оглядел меня, вздохнул и жестом пригласил взять стул и сесть с ним рядом.

И следующие четыре часа рабочего времени мы оттуда не поднимались.

Я, прекрасно понимая, что не запомню все с первого раза, прилежно конспектировала информацию в тетрадку. Слава, кстати, после появления в моих руках ручки и блокнота, значительно подобрел, наверно, осознав, что я настроена очень серьезно. И стал разжевывать информацию тщательнее.

Я внимала. Писала. И удивлялась все больше и больше.

Потому что, сидя на своем пятом, я отчего-то считала, что секретари тут у начальства нужны для понтов и красоты. Ну и кофе варить.

Оказывается, что по должностной инструкции в нашем холдинге работал разве что отдел бухгалтерии, к которому я относилась до недавнего времени. Потому что разбит на участки, и все, в приниципе, несложно. Просто много и тяжело. Ну и отчеты квартальные, это, конечно, отдельный, дополнительный круг ада.

Не знаю, как у Носорога, там, возможно, и в самом деле только для красоты сидела девушка. И заслуженно, потому что я такой шикарной рыжей шевелюры и длиннющих ног вообще ни разу в жизни не видела. Интересно, Паше она нравится? А почему, собственно, мне это интересно? Не интересно. Нисколько.