Чтение онлайн

– Почему это мы тогда не будем дружить?
– рассердился вдруг Крапилин.

– В жизни всяко бывает...
– вздохнул Овечкин.
– Поедешь в Ключики? спросил он Оленьку.

– Поеду, - сказала Оленька, а сама подумала, что через десять лет, когда маленький Овечкин вырастет, она будет совсем старой, и ей стало грустно. Так они и сидели за столом: притихшие Оленька и Овечкин и сердито ухмыляющийся Крапилин, всем своим видом показывающий, что этот детсад ему уже надоел до чертиков.

Мишка рассчитался, и теперь ждали, когда Овечкин доест свою пятую порцию мороженого.

И вдруг Овечкин пропал...

– В чем дело, Валера?
– строго спросил Крапилин.
– А ну вылезай.

– Не вылезу!
– ответил Овечкин из-под стола.

Оленька заглянула туда: Овечкин, съежившись, сидел в полутьме, и глаза у него были круглые.

– Там!..
– прошептал он.

– Где?
– удивленно засмеялась Оленька.

– Там, там...

Оленька оглянулась и увидела сестру Аню, вошедшую в кафе, а рядом высокого смуглого парня в форме с синими курсантскими погонами... Сестра Аня улыбалась ему, Оленьку она еще не заметила...

– Мишка...
– одними губами выговорила Оленька.
– Пропали...

Крапилин тоже оглянулся и, чуть побледнев, прошептал:

– Спокойно, они нас не видят... Не смотри туда, сядь спиной, быстро!

Оленька послушалась и сидела, замерев. Спине было холодно, неуютно.

– Так!
– пробормотал Крапилин напряженно.
– Как только я скажу "пошли", встанем и пойдем к стойке, ясно?

– Так ведь...

– Молчи и делай, как я скажу, - незнакомым взрослым голосом велел Крапилин. Он опять стал вдруг чужим, непохожим на давно знакомого Мишку, и нельзя было не послушаться этого взрослого, другого Мишку...
– Ты пойдешь впереди, я прикрою.

Они напряженно сидели за столиком, и Оленька с отчаянием смотрела сквозь стеклянную стену на улицу: милый майский день сиял там и шли беззаботные прохожие...

– Пошли!
– отрывисто шепнул Крапилин.
– Не оглядывайся!

Оленька поднялась и пошла на негнущихся ногах куда-то в глубь кафе, в полумрак...

– Хорошо, - шепнул Мишка, - стоп, они проходят к свободному столику... Так! Быстро к выходу! Быстрее!

Они развернулись, пересекли открытое пространство перед помостом для оркестрантов и почти бегом выскочили в небольшое фойе. Сердце у Оленьки колотилось и бухало.

– Ну вот и все, - выдохнул Крапилин и засмеялся.
– Молодцы мы, а?

И тут они услышали:

– Товарищи, чей ребенок сидит под столом?

И только тогда вспомнили про Овечкина...

– Бежим!
– крикнула Оленька, потому что испуг снова налетел горячим ветром.

Они выскочили на улицу, промчались до угла и заскочили в ближайший подъезд.

– Вот теперь уж точно влипли, - хмуро сказал Крапилин и ударил по стене кулаком.

Оленька всхлипнула. Она еще не успела представить себе всех последствий этой истории, но ясно было: случилось что-то ужасное.

– Зачем, - сердито мотнул головой Крапилин, - ты потащила его с собой?

– Он сам!..

– "Сам"! А теперь что? Тоже мне - герой-любовник!

– А я виновата?..
– спросила сквозь слезы Оленька.

– Перестань...
– вздохнул Крапилин.
– Не плачь...

– Да-а...
– не перестала Оленька.
– Знаешь, что дома будет!

– А в школе!..
– мрачно напомнил Крапилин.

Про школу Оленька еще не думала, и стало так страшно, что даже плакать расхотелось. Сколько впереди всякого: разговоров, выговоров... Наверно, и на педсовет вызовут... Но самое ужасное: все теперь узнают, что они с Мишкой ходили в кафе, и будут шушукаться по углам, ухмыляться...

– Может, уехать?
– отчаянно пробормотала Оленька.

– Куда?
– хмуро спросил Крапилин.
– В Ключики?

– Дурак!
– сказала Оленька.

– Из-за твоего ухажера влипли, а я дурак!

Они поссорились. Потом помирились. Долго бродили по городу, придумывая, что же им теперь говорить. Ничего достоверного не придумывалось, то есть было совершенно очевидно, что ученик и ученица девятого класса вместо решающей контрольной отправились в кафе... Вдвоем... Овечкин тут не в счет, хотя все беды - из-за него, этого маленького рыжего первоклассника, навязавшегося утром на их головы... И все их выдумки и оправдания теперь рушились, не имели смысла: преступники скрылись, но на месте преступления был оставлен свидетель и невинный соучастник, насмерть перепуганный появлением классной руководительницы первоклассник. Говорящая улика!

– Может, поговорить с ним?

– Ты Аньку не знаешь: все давным-давно известно... Он же лопух, соврать не умеет толком! И Аньку боится ужасно...

– Маленький, глупый...
– уныло соглашался Крапилин.
– Да еще - эффект неожиданности... Тут не только этого обормота голыми руками можно было брать...

Оленька в ужасе зажмурилась: зачем, ну зачем пошли они в это дурацкое кафе!

И вдруг гениальная по простоте своей мысль осенила ее...

– Мишка!
– торопливо сказала она.
– А может, просто сказать, что ничего не знаем?

– Как это?..
– не понял Крапилин.

– Ну не знаем, и все! Ни в каком кафе не были! Никакого Овечкина в глаза не видели! Дома были, болели!

– Так Овечкин же сказал...

– Кому больше поверят!
– перебила Оленька.

Крапилин поморщился.

– А в школе знаешь что будет?!
– напомнила ему Оленька.
– Если сознаемся... Исключат!

– Ну, это вряд ли...
– покачал головой Крапилин.

– Все равно: педсовет, родительский комитет, и на комсомольское собрание потащат!..

Крапилин молчал и хмурился.

– А характеристики потом какие дадут? Или ты уже раздумал поступать?!

– Подло...
– сказал он.
– И пацана жалко.

– А меня тебе не жалко?..
– спросила Оленька.
– Знаешь, что про меня говорить будут... Тебе-то что...

– Мы и так его в кафе бросили...
– сказал он, морщась, будто не слышал Оленьку.

– Мишка, ну что ему сделают?! Он же еще маленький, ну наругают, и все, ему ж характеристика не нужна...

– А если нам не поверят?
– странно, чужими глазами взглянув на Оленьку, поинтересовался Крапилин.

– Говори, что болел, и все!
– твердила Оленька.
– Ничего не знаешь, какой Овечкин? В глаза не видал!

Крапилин мотнул головой и замычал.

– Мишка!
– с отчаянием позвала Оленька.
– Ты мне вчера что говорил... Что ты ради меня на все... Что на всю жизнь... Значит, врал?

Крапилин вздрогнул.

– Не врал...
– ответил он, и они пошли в поликлинику.

Оленька жаловалась на головную боль и шум в ушах, а Крапилин тер градусник о пиджак и нагнал такую температуру, что его непременно заподозрили бы, если бы не его понурый вид и алые пятна на щеках.