Чтение онлайн

– Кто это?

Немец кривится и нехотя объясняет.

– Актриса ихняя, но так себе… не сравнить с Орловой. Говорит, из-за ссоры и выехал в свою роту, не желая оставаться в штабе с дураком-полковником.

Кадр из «Скворца и Лиры».

– Выходит, из-за Орловой и «пострадал»! – смеется командир. – Вообще-то за то, что отобрал фото у Насти, надо бы ему всыпать. Но раз такой поклонник Орловой… Как, товарищи?

Партизаны хохочут.

– А открытку я все-таки отберу.

Это страшно расстраивает пленного.

– Ничего, переживешь! – прячет командир фото. – Надо бы как-то передать самой Орловой… Переведи.

Немцу сообщение о том, что реквизированное им у Насти фото вернется к актрисе, неожиданно успокаивает.

– Отправьте его в штаб! – распоряжается командир. – Там разберутся.

Дальнейшая судьба немецкого поклонника Орловой неизвестна…

Во время этой встречи в ЦДРИ Орловой и Александрова не было в Москве они работали в Баку. А когда в 44-м вернулись и стали посещать ЦДРИ, отец уже не работал там. Спустя 12 лет, узнав о моем знакомстве с режиссером и актрисой, он, не очень-то веривший в «пленного немца» (партизаны в ЦДРИ говорили о нем с чьих-то слов) предложил рассказать им эту историю.

Когда я поведал ее Александрову, он тоже сделал вид, что не поверил: как мог немец видеть фильмы с Орловой в фашистской Германии, где они, как и все советские, не демонстрировались?

Но я почувствовал, что на самом деле эта «партизанская» история показалась режиссеру очень даже занятной…

Вспоминая Л. Орлову, Р. Зеленая писала:

«Однажды Любовь Петровна – мы сидели у нее дома – вспоминала о своих съемках в „Веселых ребятах“. Она утверждала, что не было бы такой актрисы „Любовь Орлова“, не сделай ее „своими руками“ режиссер Григорий Александров. Естественно, я с этим согласилась: всегда режиссеры „делают актрис“. „Нет, – сказала она, – вы не поверите, но у меня не было лица. Понимаете, меня нельзя было снимать“. И она рассказала, что все операторы отказались ее снимать, настолько она была нефотогеничной. Ее словам трудно было поверить: она всегда великолепно, безошибочно получается на экране. Любовь Петровна вскочила и сказала: „Я вам сейчас докажу, если вы не верите. Смотрите на мои щеки!“ – „Ну, смотрю. Очень хорошие щеки“. – „Да вы что?! Их нет, на экране они провалились совсем. Вместо них были тени и ямы (и остались, кстати, в одной, вечерней сцене „Веселых ребят“, когда Анюта поет у дуба после ухода Кости. – Ю. С.). Да что говорить! Сейчас я вам покажу снимки, которые никогда никому не показывала. Вот, полюбуйтесь!“

В книге Н. Зоркой перепутаны фамилии героинь Л. Орловой такое тоже бывало…

Александров аж затопал ногами:

Орловой поклоняется вся страна, ее любит как актрису товарищ Сталин!

И она протянула мне пачку фотографий. Я была поражена. Лицо на них – и ее и не ее. Она еще и еще раз показывала эти первые свои фотопробы у Александрова – одна хуже другой. И, довольная моей растерянностью, изумлением, стала объяснять, сколько мучений претерпели операторы, пока Григорий Васильевич не разъяснил им, в чем дело и как надо ставить свет, чтобы не искажать лицо и сделать его выразительным. (Недаром 20 лет спустя прибегал на документальную съемку В. Катаняна и чуть ли не сам «ставил» свет на Орлову в роли Лиззи Мак-Кей. – Ю. С.). Она, как девчонка, размахивала фотографиями перед моим носом и хохотала: «Ну что? Теперь поверили?».

А между тем разве операторы «Веселых ребят» (В. Нильсен прежде всего) впервые столкнулись в 33-м с неудобствами орловской физиономии? Ведь до этого она снялась уже и в «Любви Алены» и в «Петербургской ночи». Не знаем, кто был оператором «Алены», но рошалевскую «Ночь» снимал Д. Фельдман, и все там с лицом Орловой было в порядке.

Так что отчего там страдал оператор Нильсен и чему его учил режиссер Александров, понять трудно. Другое дело, что Нильсен впервые снимал картину самостоятельно, да еще художественную, с массой актеров. А до этого он был вторым оператором у Э. Тиссэ на документальных, практически без актеров, а лишь с типажами, фильмах С. Эйзенштейна и Александрова. И последнему, видимо, действительно пришлось кое-чему его «научить». Но вовсе не потому, что физиономия Орловой не выдерживала критики. И если Р. Зеленая ничего не напутала, Орлова явно кокетничала перед ней своим умением казаться на экране не тем, что она представляет собою в действительности.

Есть такое издательство «Вече». Одно время оно специализировалось на цифре «100»: «100 великих любовниц», «100 великих любовников», «100 великих битв», «100 великих казней» и т. д. Все – 100.

Орлова тоже попала в два таких «стольника»: «100 великих актеров» (отечественных) и «100 великих женщин» (в мировом масштабе). Оба они лишь перепевают все, что писано-переписано об актрисе за последнее время. Но в «100 великих актерах» есть абзац, вызывающий интерес.

Пересказав со слов упоминаемой нами О. Абольник об умышленно оставленных за «чашкой чая» Александрове и Орловой, обольщении последней режиссера и – как результате – получении ею роли Анюты в «Веселых ребятах», автор «стольника» договаривает до конца. Оказывается, в таком обольщении нужных ей людей у Орловой был уже богатый опыт. И автор «Веселых ребят» оказался лишь четвертым после театрального режиссера, немца и… видного политического деятеля.

Насчет первых двух более-менее ясно: в них можно «заподозрить» шефа Орловой в музыкальном театре его имени В. Немировича-Данченко (хотя неизвестно еще, кто кого обольщал) и работавшего в СССР немца-специалиста, на котором мы столь подробно остановились. Но кого автор «Веча» имел в виду в качестве обольщенного Орловой «видного политического деятеля», догадаться трудно. Не первого же ее мужа, А. Берзина, который, хоть и занимал важные должности в Наркоземе и других агропромышленных учреждениях, политическим деятелем, тем более «видным», никогда не был. Хотя по количеству арестов и ссылок дал бы фору любому «видному»…

Саму актрису больше всего обижала байка о ее якобы «двойном» награждении.

…Будто просматривая в 1937 году список представленных к награждению деятелей культуры, Сталин искренно удивился тому, что Л. Орлова удостоена в нем «только» ордена Трудового Красного Знамени. И дойдя до более «высокого» списка, на «Ленина», вождь вписал в него любимую актрису, но вернуться назад и вычеркнуть ее из списка на «Красное Знамя» забыл и подмахнул Указ целиком. И якобы Калинину ничего не оставалось, как вручить Орловой оба ордена: один – тайно, другой – явно.

Теперь М. Кушниров, придумавший «представителя» ОГПУ на съемках «Цирка», наоборот, не верит в это. А вот питерская газета «Гудок» так расписала эту историю в лицах, что начинаешь думать: а почему бы нет?..

…Будто список принес Сталину новый, сменивший репрессированного Б. Шумяцкого министр С. Дукельский (хотя это произошло годом позже).

И с ужасом наблюдая за поправками вождя в списке, не решился поправить его самого. Только выйдя в приемную к сталинскому помощнику Поскребышеву, Дукельский сказал ему о «дважды награжденной» Орловой.

– А ты вернись и объясни ему, – посоветовал будто бы храбрый сталинский помощник.

От этого Дукельский еще больше побледнел, замахал руками и выскочил из приемной.

…Тот же слишком уж осведомленный для печатного органа министерства путей сообщения питерский «Гудок» считает, что поездка Орловой в 1942 году в Иран была организована Москвой в связи с предстоящей в Тегеране конференцией глав трех держав антигитлеровской коалиции.

12 июля 1942 года «Правда» и «Известия» одновременно сообщили о концертах Орловой, исполнившей в Тегеране «новые песни о Великой Отечественной войне советского народа против гитлеровской Германии».

Но какие песни о войне, тем более «новые», могла петь артистка, если в фильмах с ее участием они не звучали (если не считать перефразированного «Марша веселых ребят» в «Боевом киносборнике»)? А что касается «чужих» песен о войне, то Орлова, пишет М. Кушниров, так и не пожелала петь «Вечер на рейде» В. Соловьева-Седого, как ни упрашивал ее об этом председатель комитета по делам искусств Сурин, даже Александрова на этот «Вечер» подбил…

Однако Сталина, перед которым выложили восторги иранской прессы (пространные выдержки из них приводятся «Гудком»), меньше всего интересовало, что именно пела актриса в Тегеране.