Чтение онлайн

Леонид поднялся и подошел к окну.

Я кивнул ему:

— Ну, теперь все более или менее ясно. Роберт всегда умел придумать нестандартное решение проблемы. Вот и в этот раз… Он решил, что одним выстрелом убьет двух зайцев: зная о моем желании иметь ребенка, он и придумывает эту затею с контрактом. Ненавязчиво подсказывает мне эту мысль, и ждет, когда она созреет во мне. Придумывает срочную поездку в Москву, связывается со старой подругой, и знакомит нас с Ритой.

Леонид помрачнел:

— Он догадывался, что характер у Риты непростой, и понимал, что для мотивации ее согласия нужно предпринять решительные действия, отсюда это неудавшееся покушение. Все складывается по его желанию: вы с Ритой уезжаете в Америку, теперь он может, никуда не торопясь и не спеша, организовать вашу с Ритой гибель и унаследовать и твои деньги, и акции комбината. К тому же ему очень кстати приходится эта передача о глухих детях с вашим участием: Роберт хочет, чтобы в вашей смерти четко прослеживался русский след. Пресловутая русская мафия, как же! И он решает сразу зайти с козырной карты: заказывает убийство Риты. Но Свен решил сэкономить, и в исполнители подбирают парня, который не только спутал девушку, но и не смог толково прицелиться.

— И я сам рассказал Роберту о том, что не хочу обращаться в полицию. По твоему совету мы с Миком и Стивом довольно шумно пообедали, якобы отмечая конец моей холостой жизни. Я тогда ничего не подозревал, звал и Роберта, но он отговорился занятостью. Он нервничал и боялся, что во время своих расследований я могу что-нибудь нарыть, и решил ускорить события. Так к нам в гости попали братья, потом мы вышли на Абердинский мотельи на Свена. Кстати, я думаю, что братьям подбросили брелок вовсе не с целью свалить на них убийство русских. Это и был русский след, который так был нужен Роберту. Не сомневаюсь, что полиция связала бы оба эти дела.

На столе Роберта в рамке стояла фотография сестры и племянников. Леонид взял ее в руки и с неожиданной тоской спросил:

— Что могло заставить человека, у которого есть вполне приличные средства, хороший дом, замечательная жена и чудесные дети, влезть в это грязное дело?

Я пожал плечами.

— Знаешь, у Роберта всегда были непомерные амбиции. Взять хоть его представительскую машину. Вообще, ты замечал, что о человеке очень достоверно можно судить по машине, которую он покупает? Возможно, его средства не казались ему приличными.

Леонид промолчал, а я добавил:

— У него был роман с дочерью компаньона. Мона всегда отличалась большими запросами и тратила намного больше, чем мог себе позволить ее отец. Она намного моложе Роберта, возможно, он увлекся ею сильнее, чем рассчитывал. Хотя, на мой взгляд, она просто пустая и взбалмошная, и мне было бы скучно провести рядом с ней и полчаса. Но для Роберта всегда много значило то, что она принадлежала к верхушке местного светского общества, что редкая газета обходилась без описания увеселений, в которых она принимала участие, ему нравилось, что о ней писали модные журналы, как о законодательнице мод.

Леонид потер лицо.

— Возможно. Вот только, я думаю, он сделал ошибку, решив не делиться с Германом и Дымком, и заплатил за это ценой собственной жизни.

— Почем ты знаешь? Может быть, это Свен в его отсутствие решил, что посредники в их лице ему больше не нужны?

— Навряд ли он решил бы это сам, без ведома и согласия Роберта. Тот был мозговым центром операции, и Свен не стал бы путать ему карты по собственному почину.

В кабинет заглянула Рита.

— Мы готовы, — лаконично доложила она. Посмотрела на включенный монитор и спросила: — Что-нибудь нашли?

Я хмуро кивнул:

— Роберт обеими ногами в этом деле. Теперь в этом нет никаких сомнений.

Она подошла ко мне, взяла за рукав и дрогнувшим голосом сказала:

— Марк, мне очень жаль, что так все вышло… Я втянула в свои проблемы и тебя, и твою семью.

Я невесело улыбнулся ей:

— Понимаешь, это — как нарыв. Когда врач его вскрывает, больно и неприятно, но здоровый организм не может с ним жить, и помощь хирурга необходима. Зато потом сразу становится легче, а пройдет время, рана зарубцуется. Да, останется шрам, и, возможно, на погоду будет болеть, но это уже не страшно.

Рита тихо спросила:

— Ты Маше ничего не хочешь рассказать? Мне кажется, она о чем-то таком догадывается…

Я пожал плечами:

— Зачем? У Маши дети, ни к чему им знать, что их отец был подельником бандитов, и из-за этого его убили. Пусть все идет, как идет. Я не думаю, что полиция докопается до истинных причин его смерти. Я им в этом деле не помощник.

Рита помогла Маше устроиться в комнатах, накормила детей и уложила их, спустилась к нам.

Мы устроились на веранде, и Рита принесла нам виски и лед.

Ближе к ночи, вернулись молчаливые и расстроенные ребята.

Виктор поднялся в гостиную, доложил:

— Мы проехали на местное кладбище. Могилы еще свежие, в изголовье стоят две стопки с водкой, накрытые ломтем хлеба. Местный батюшка уверяет, что накануне в храм приходил парень, по описанию очень похожий на того, которого мы ищем, просил отслужить заупокойные службы по погибшим друзьям, оставил деньги, очень большую сумму, на ремонт храма и попросил договориться с кем-нибудь из местных прихожан, чтобы ухаживали за могилками. Напуганный величиной суммы и тем, что деньги парень принес наличными, батюшка отказывался, но парень сказал, что деньги эти обязательно должны пойти на благое дело, а то ему покоя не будет, и вскоре ушел.

— С полицейскими связаться не попробовали? Они тогда обещали Стиву, что помогут, если что…

Виктор покосился на Риту.

— Попробовали. Да только там городишко весь, как по тревоге, на уши поднятый. Ночью застрелили местного, говоря по-нашему, руководителя ОПГ, промышлявшей наркотиками, и двух его ближайших помощников. Так что полиции не до нас. Они теперь отслеживают, как идет передел сфер влияния, и потирают руки. Морги переполнены, и лежат там такие люди, достать которых они много лет не могли.

Леонид усмехнулся:

— Надо же, прямо, как у нас в России! — Он поднялся. — Эх, Рита, раньше на день тебе бы намекнуть на сороковины, может, и не болела бы так голова у Абердинской полиции. Впрочем, может быть, все и к лучшему.

— Ты думаешь… — нерешительно сказала Рита.

— Я думаю, что засиделись мы тут у вас, в Америке. Пора и честь знать. Дома дел полно, а мы тут отдыхаем.

Виктор поднял брови, но ничего не сказал.

— Ты считаешь, что я могу жить дальше спокойно? — посмотрев пытливо в глаза Леониду, спросила Рита.