Чтение онлайн

Сделка по квартире уже совершена, мне надо было освободить ее в течение двух недель, как только зарегистрируют договор. Значит, у меня в запасе чуть больше четырнадцати дней. Машину я тоже продала и по городу разъезжала уже на арендованной.

Сумма, которую удалось выручить от продажи всего-всего, была не астрономической, конечно, но вполне себе крупной. На покупку квартиры в районе Оберкампф не хватит, но ничего страшного. Остановлюсь пока у тети, присмотрюсь и решу что-нибудь. В конце концов, буду арендовать. Весь Париж арендует, чем я хуже?

Оставалось лишь забронировать себе билет и разобрать вещи.

Как там говорят: один переезд равен пяти пожарам и сколько там наводнениям?

Я решила не заморачиваться с вещами. То, что не носила больше года, отправлялась в коробки. Потом найду какой-нибудь сайт, пристрою нуждающимся. Посуда, мебель, бытовая техника — все это нужно продавать. Пусть недорого, но выбрасывать жалко. Тем более что у меня все хорошее, рабочее. Ах, да! Мне еще нужно выписаться из квартиры, но, надеюсь, много времени это не займет.

Заботы опять закрутили настолько, что мыслям о моей несчастной судьбе просто не хватило места в голове. В этом мне, прямо, скажем, повезло.

И вот настал день, когда вещи были разобраны, багаж упакован, мебель и техника нашла новых хозяев, а мне надо было освободить квартиру. До отъезда в Париж оставалось несколько дней, их я собиралась прожить в арендованных апартаментах.

Я огляделась вокруг и поняла — все дела переделаны. И что теперь? Чем заняться в ожидании дня вылета? И я решила посвятить это время Москве и … воспоминаниям. В конце концов, мы расстаемся. Кто знает, свидимся ли?

Я гуляла. Много. Целыми днями. Вспоминала родителей, детство. Школу и институт. Своих кавалеров и подружек. Ромку….

Объездила все места, где мы с ним бывали. Давясь слезами, съела бургер в том самом торговом центре, где прошло наше первое свидание.

Зачем я себя мучила? А не знаю. Мне хотелось выдавить всю боль, сидящую внутри меня. Боль, что он мне причинил. Чтобы больше никогда, никогда ее не чувствовать. Ведь я верила ему. Верила, что у нас есть будущее. Из-за этой веры противозачаточные пила так, на глаз плюс лапоть. Решила, пусть все идет, как идет. Мне тридцать пять. И я встретила мужчину, которого полюбила. И он полюбил меня. И если уж так сложится судьба, то буду рожать. Жаль только, что ума не хватило подумать, как я буду жить в такой вот ситуации….

Я шла по Рождественке, в сторону Детского мира, когда на перекрестке зацепилась глазами за знакомый белый Мерседес. Мне даже на номера смотреть не надо было, что бы понять: Ромкина машина.

Сердце забилось, грозя сломать ребра и вырваться наружу. Я замерла на углу испуганным сусликом, прижав ладонь к груди, сама поражаясь, как театрально выглядит и мой жест, и вся моя поза.

Надо было просто пройти мимо или вернуться на Рождественку, но я продолжала стоять, жадно разглядывая Мерседес. Глупо себя обманывать — я ждала. Ждала, когда появится Ромка. А в том, что он появится, я почему-то нисколечко не сомневалась. Минуты текли медленно, вязко. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, как бедная родственница, чувствуя, как вязну в своем никому не нужном ожидании. Зачем мне все это?

Но уйти сил не было, и я продолжала мяться, мысленно называя себя тряпкой и ничтожеством.

Не знаю, сколько времени прошло, но мое упорство было вознаграждено: Ромка появился откуда-то сбоку, видимо вышел из какого-то кафе или паба поблизости.

Я затаила дыхание, разглядывая отца своего будущего ребенка. Именно так я сейчас его воспринимала. Ни любовником, с которым так жарко проводила дни и ночи совсем недавно, ни возлюбленным, которого никак не могу забыть, несмотря на то, что он так подло со мной поступил, а именно отцом моего малыша. Я жадно пялилась на него, впитывала его черты, уже понимая, что через несколько месяцев буду искать их в своем сыне. Или дочке, тут уж, как получится.

Пока я смотрела на Ромку, он остановился и оглянулся. Я отмерла и перевела свой взгляд туда, куда смотрел Ромка. Там, действительно у входа в кафе, стояла компания. Три парня и две девушки. Они звали Ромку обратно и громко смеялись. Ромка не спешил к ним, мотал головой и отнекивался. Но ему тоже было весело. Похоже, всем в этом городе весело. Всем, кроме меня.

Именно их смех, веселый и беззаботный, стал окончательным приговором для меня. Если до этого я еще сомневалась, мучалась и придумывала причины, пытаясь оправдать Ромку, то вот в эту минуту поняла: все, больше ничего не будет. И да, я безоговорочно поверила словам его отца.

В съемный апартаментах меня никто не ждал. Это почему-то расстроило. Или меня расстроила встреча с Ромкой? Хотя, какая это встреча?

Очень хотелось, чтобы рядом оказался кто-то, с кем можно было поговорить. Но рядом была пустота.

Можно позвонить Полин, поговорить с ней. Но мне не хотелось, чтобы она узнала обо всем по телефону. Хотелось видеть ее глаза, хотелось, чтобы она обняла меня крепко — крепко и сказала, что-нибудь в своем духе:

— Не переживай, девочка моя, мы со всем справимся. Мы — женщины сильные.

Как же не хватало ее крепких объятий, внимательных глаз и уверенности во мне.

Я заварила себе ромашку, посмотрела на нее и решилась. Всем смертям не бывать. Так, по-моему, звучит эта поговорка? А даже если я и перепутала что-то, и пусть. Имею право.

Чашка с ромашковым чаем была отставлена в сторонку, в руку лег телефон.

Да, я не удалила его контакт. Духу не хватило. И прямо сейчас я собиралась сделать самую большую глупость, на которую только способна влюбленная, беременная и брошенная женщина — я нашла номер Ромкиного телефона и нажала на вызов.

Держала трубку у уха и трусливо молилась, чтобы что-то случилось с мобильной сетью. Да, именно с сетью, ведь тогда бы я честно сказала: не судьба.

Но сеть, вопреки моим надеждам, работать прекрасно, и соединение прошло очень быстро, раздались длинные гудки. Один, два, три…. Я затаила дыхание и ждала.

Наконец вызов приняли, повисла тишина.

— Ты? — разрывая паузу, настороженно спросил Ромка.

— Я.

Это «я» получилось каким-то хриплым, задушенным и тихим, словно я боялась, что на том конце меня услышат. Но Ромка прекрасно меня расслышал и ответил:

— Ты, — уже без вопроса.

И замолчал. Я тоже молчала, не зная, что сказать. А сказать хотелось так много, но мысли разбегались, и я никак не могла сформулировать следующую фразу, только чувствовала, как холодеют руки и кровь стучит в ушах.

— Анька, — прохрипел на том конце Ромка.

Мне, наконец, удалось вычленить из потока слов, мыслей и чувств вопрос, и я поспешила его задать:

— Почему?

— Так получилось, — тяжело вздохнув, ответил Ромка и добавил: — Прости.