Чтение онлайн

— За что? — зачем-то попыталась уточнить у него.

Господи, пусть он скажет, что любит меня, и я все ему прощу!

— За все, — ответил Ромка.

— Зачем? — задала я следующий вопрос, понимая, что нужно его как-то конкретизировать, но Ромка понял меня.

— Влюбился.

— В меня?

— Ну, а в кого же?

— Ты мог бы сказать. Я бы поняла, — ответила ему, имея в виду информацию о его помолвке.

— Как я мог такое тебе сказать? И как это можно понять?

— Я бы поняла, — повторила упрямо, но потом поправилась: — Постаралась бы понять.

— Я бы потерял тебя.

— Ты меня и так потерял, — напомнила ему.

— Но если бы сказал, это случилось бы раньше.

Его ответ резанул по живому.

Да, Ромка был прав, и я, даже если был поняла наличие у него невесты, все равно разорвала бы с ним отношения. Но не от этого мне было больно. Просто я поняла: он думал прежде всего о себе, о своем удобстве, о своих чувствах. И ни секунды не задумался обо мне. О том, каково мне будет, когда я узнаю.

— Я трус, — сказал Ромка.

— Трус, — согласилась с ним, впервые за эти недели испытывая непреодолимое желание закурить.

— Я не должен был так поступать с тобой.

— Не должен, — я опять согласилась и оглянулась в поисках сигарет.

— Ты, наверное, меня за это ненавидишь.

— Неверное, — я покивала, забыв, что Ромка меня видеть не мог.

— Анька, — прошептал Ромка и осекся.

И в его голосе было столько сожаления, что у меня на глаза навернулись слезы. Сердце рвалось на части, хотелось немедленно, не сходя с места, сделать что-то, чтобы Ромке стало легче. Сказать … Да — да, сказать, что прощаю, люблю, что у нас будет ребенок….

Но вдруг словно кто-то дал мне крепкий подзатыльник, и я пришла в себя.

Пора заканчивать этот разговор, я уже поняла, что ничего он не изменит — Ромка все решил и сейчас ему просто неловко. Именно эта неловкость, да еще чувство стыда (которое, уверена, очень быстро пройдет, стоит мне положить трубку) мешают ему закончить наш разговор.

— Анька, — повторил он еще тише, но я расслышала.

Жаль только, что сказать мне ему уже было нечего. Он решил, ну и я тоже все решила.

— Прощай, — сказала, опуская руку с телефоном.

— Подожди, — закричал Ромка. — Подожди, Аня!

Чего? — хотелось спросить мне, но я не спросила.

Думаю, Ромка сейчас и сам не знал, чего именно он просил меня подождать и что хотел бы предложить. Подождать, когда он жениться и предложить почетное место любовницы? Господи, да зачем это ему? У него милая невеста: молодая, привлекательная. Зачем ему такой геморрой в виде меня? Это же бомба замедленного действия, неизвестно, когда рванет. Но рванет обязательно.

— Аня! — надрывалась трубка в моей руке, а глупое сердце продолжало рваться на части.

Я ничего не сказала и слушать его больше не стала, просто оборвала разговор, нажав на отбой. И звук отключила. Так, на всякий случай, хотя и сомневалась, что Ромка будет перезванивать. Он сейчас выдохнет и поймет, что все к лучшему.

Да, повел он себя, как настоящий мерзавец, но теперь мы же вроде поговорили, он признался, что был неправ, попросил прощения. А значит, не такое он и говно, можно выдохнуть и снова начать уважать себя, утешаясь мыслью, что это «не мы, эта жизнь така».

Курить хотелось все сильнее и сильнее, и я уже не могла противиться этому желанию. Отложила трубку, пошла в коридор и долго рылась в сумке, выискивая сигареты и прекрасно понимая, что их там быть попросту не может, я давно бросила эту пагубную привычку.

А потом вспомнила, как самолично оставляла заначку в другой сумке. Так, на всякий пожарный случай. Вот он и наступил. Только куда я эту сумку дела? В чемодан положила? А в какой?

Спустя полчаса я нашла и сумку, и заначку в ней. Достала тонкую коричневую сигаретку, вкусно пахнущую вишней, и поняла, что нюхать я ее могу долго, а вот прикурить вряд ли получится — у меня не было ни зажигалки, ни спичек. Посидела, понюхала. Неужели в этих апартаментах нечем прикурить сигарету?

Услужливая память, неожиданно встрепенувшись, выдала картинку пепельницы, стоящей на балконе.

С пачкой сигарет я вышла туда. Огляделась и порадовалась за себя, все-таки окончательно памяти я не лишилась. А может, это начали действовать выписанные врачом витамины?

Рядом с красивой стеклянной пепельницей лежала зажигалка. Трясущимися от вожделения руками я прикурила сигарету, сделала первую затяжку и…. ничего не произошло. В смысле, никакого удовольствия я не испытала. Наоборот, вспомнила, что вместе со мной сейчас затянулся и мой ребенок. А ему этого делать категорически нельзя.

Я прямо увидела малыша, задыхающегося внутри меня от сигаретного дыма. Картинка была такой яркой, что я испугалась не на шутку и тут же затушила сигарету. Но этого мне показалось мало. Я выбросила бычок к унитаз и смыла воду. Вымыла пепельницу, почистила зубы и выпила молока. Где-то читала, что молоко нейтрализует действие никотина.

«Я больше никогда так не буду» — пообещала своему малышу.

За всеми этими метаниями я и не заметила, как наступил вечер. Нужно было ложиться спать.

Уже совершив все необходимые гигиенические процедуры и устроившись в непривычно-чужой кровати, я вспомнила, что звук на телефоне так и не включила. Мало ли кто будет меня искать, вдруг пропущу важный звонок?

Телефон продолжал лежать на кухне, рядом с остывшей ромашкой. Чай я вылила, чашку вымыла и убрала в шкаф и только потом взяла мобильный в руки. Включила звук, проверила входящие. Тишина только убедила меня в том, что я все сделала правильно.

Я сидела в кафе аэропорта внимательно разглядывая рисунок на пенке капучино. Смотрела, смотрела, словно хотела высмотреть там что-то жизненно важное.

Очень хотелось кофе, но, увы! Врач, у которого была еще на прошлой неделе, категорически запретил мне пить кофе. И волноваться.

«Вам нужно больше думать о себе», — сказал мне врач.

Но кофе хотелось зверски, и я, не удержавшись, заказала себе капучино. И теперь смотрела в огромную, размером с детское пластиковое ведерко для песочницы, чашку с пышной молочной пенкой и сердечками из корицы, вдыхала умопомрачительный аромат и думала, думала, думала.