Любовь по расчету
Шрифт:
Иван Федорович подошел к панорамному окну, немного подумал, потом спокойно заговорил:
— Мы прожили пятнадцать лет вместе. За эти пятнадцать лет я ни разу тебя не обидел, ни в чем тебе не отказывал. Мы объездили полмира. Бывали на курортах по четыре раза в год. На твоем счету всегда были деньги, и ты всегда тратила их по своему усмотрению. Тратила иногда безрассудно, но я ни разу… ни разу тебя не упрекнул. И мне не понять, почему ты сейчас, когда я тебя попросил помочь, решила воспользоваться и…
Иван Федорович говорил тихо, спокойно и вдумчиво, хотя внутри горел от злости.
— Знаешь, Иван, ты также пользовался мной, моей красотой, моей молодостью, как я твоими деньгами. Ты ни в чем никогда мне не отказывал, но и я платила той же монетой. Была рядом с тобой не только, когда деньги фонтаном били из твоих карманов, но и в трудные минуты. Не думаю, что ты забыл. Да и потом. Возможно, во мне говорит обида, но мне также не понять, почему ты этой молодой девчонке отдал то, что приобрел со мной в браке, а не с ней. Почему? Потому что Любонька оказалась красивее? Моложе? Или, может, потому, что за Любонькой стоял дядя? Ты готов был ей обеспечить безоблачное и беззаботное будущее, разведись вы по твоей инициативе ради очередной куколки. А меня выгнал из нашего дома… И крутись, Натали, как хочешь. Твоя роль сыграна.
— Я тебя не выгонял. Попросил уйти. При чем, напомню, — не на улицу, а в трехкомнатную квартиру в элитном доме… Я дал тебе денег. И готов был и дальше помогать тебе, окажись ты в трудной ситуации…
— Мне, Иван, было больно. И какова цена этой боли? Миллион? Два? Я ни разу не показала тебе свою боль, но она была, в душе.
— Ну да. Ты так горевала, что в тот же день приютила у себя этого смазливого молокососа, — вспылил Иван Федорович.
— Ты о ком?
— Не прикидывайся.
— И все же?
— Разве ты не живешь с Пашей?
Наталья опешила — откуда он знает.
— Живу, — не стала отрицать Наталья, — но он появился в моей жизни после того, как мы подписали заявление о разводе…
— И благодаря мне…
— Что значит — благодаря тебе?
— То и значит. Я заплатил Паше, чтобы он тебя утешил.
— Что? Как? — дыхание прерывалось. Наталья не могла сказать слова.
— Вот так. Как платят за работу. Паша справился. И ты довольно быстро утешилась в его объятиях…
Наталья собрала всю волю в кулак, встала, взяла сумку.
— Пожалуй, на этом все, Иван. Либо треть отсуженного имущества, либо не рассчитывай на меня, — едва слышно сказала она и, слегка пошатываясь от волнения, вышла из офиса, не обернувшись.
В голове туман. «Я заплатил Паше, чтобы он тебя утешил». «Паша справился» — крутились в голове Натальи слова бывшего мужа. Будто бревном оглушили.
35.
Паша открыл дверь ключом. Сегодня задержался на работе. Иван Федорович просил отвезти значимых людей в область, привезти обратно, а потом еще и по домам. Устал. Сейчас бы душ принять, слегка отужинать, и — спать, замкнув в объятиях любимую женщину.
В прихожей темно. Свет горит только в кухне. И тишина. Настораживающая тишина. Паша нажал на выключатель. Загорелись лампочки в светильниках. Взгляд упал на большой вздутый чемодан возле двери.
— Не понял, — едва слышно сказал Паша. Чемодан — его. И, как несложно догадаться, в чемодане его вещи.
«И что я натворил?» — риторически спросил себя Паша, пялясь на чемодан. В уставшей голове ни одной догадки. Вроде бы ничего такого он не сделал. Сегодня они с Натальей жарко встретили рассвет, весело позавтракали и попрощались, расцеловывая друг друга на пороге. «Что же могло произойти?» — спросил себя Паша, разминая переносицу.
— Черт! — Паша вздернулся. Прислонился к стенке.
Сегодня за завтраком Наталья говорила, что едет на встречу с Иваном Федоровичем. Наталья не вдавалась в подробности предстоящего разговора, но обмолвилась, что не знает, как повернется встреча и, вполне возможно, после этой встречи отношения с бывшим мужем испортятся.
— Может… Неужели…. неужели… Вот черт! — едва слышно сказал Паша.
С минуту постояв, Паша разулся и прошел в кухню.
В кресле возле окна, обняв колени, сидела Наталья. Ее лицо не выражало ничего. Полное безразличие. Пустой взгляд в пол.
— Привет! — сказал Паша. Его голос спокойный, дыхание ровное. Но сердце внутри колотится с безудержной силой.
Паша подошел к Наталье, присел перед ней на колени. Осторожно взял за руку.
— Это мой чемодан у двери? — спросил Паша, слегка сжав руку Натальи.
В ответ тишина, Наталья только моргнула.
— Что случилось? Почему мне нужно уехать?
Вновь тишина.
— Хорошо, — сказал Паша. — Если ты так решила, я уеду. Прямо сейчас.
Паша отпустил руку Натальи. «Спокойно! — сказал себе Паша. — Спокойно! Дыши ровно!».
— Мне кажется, я знаю, что произошло, — прибавил он и слегка прикусил губу. — Прости. Мне надо было тебе рассказать. Давно надо было. Во всяком случае, раньше, чем это сделал Боровски.
Наталья промолчала, вздохнула.
Паша встал, подошел к бутыли с водой, налил в стакан, выпил.
— Ты можешь выслушать меня? Не хочешь говорить, то хотя бы выслушай, — сказал Паша, глядя на Наталью.
В ответ — отрицательное покачивание головой.
— Мне лучше уйти, не объясняясь? — спросил Паша, помолчав.
Вновь тишина.
— Я понял, — Паша вздохнул, вытер лицо руками. «Спокойно! Только спокойно! Вдох-выдох!»
Он постоял несколько секунд, помолчал.
— Как бы ни было, Наташ, я хочу, чтобы ты знала — я тебя люблю, любил давно, люблю сейчас и буду любить. Ты не хочешь меня слушать, не ждешь моих объяснений, а мне есть что сказать. Я люблю тебя, Наташ. Я не знаю, что конкретно и как преподнес тебе Иван Федорович, и, возможно, выгляжу полным козлом в твоих глазах, но прошу, не сомневайся в моей любви.
Наталья криво улыбнулась, и еле слышно проговорила:
— Как ты можешь говорить о любви? Ты любил меня за деньги…
— Это не правда, — спокойным голосом говорил Паша. — Мне выпал шанс осуществить личную мечту, и я им воспользовался. А деньги…
— Уходи, Паша! — Наталья не дала договорить. Она подняла глаза, глянула на молодого человека и прорычала: — Уходи, говорю! Не хочу тебя больше видеть!
Паша ушел. Наталья не стала бы его слушать. Даже если бы он что-то говорил, вряд ли она услышала бы. А ведь Паше, и вправду, есть что сказать.