Чтение онлайн

— Что за вопрос? Конечно. Сейчас закажу билеты.

— А как же… — я обернулась, посмотрела на развернутый на экране ноута проект.

— Я все сделаю сам. Это сейчас не важно, — он отвернулся к стационарному телефону. — Собирайся. Бери сумку, остальной багаж привезу я.

Я кивнула и замерла на месте, не зная, за что браться в первую очередь. Меня будто выдернули из темной берлоги на свет, и я никак не могла сообразить, где очутилась. Голос Жени, по-английски интересующегося о ближайшем рейсе, звучал будто издалека.

— Аня, — я почувствовала прикосновение к своей ладони. Его пальцы были холодными. — Аня, рейс в пять утра. Надо торопиться.

— Да… — рассеянно ответила я. — Торопиться…

И дальше все понеслось, как в тумане. Такси, ночные улицы, темный Лондон, конечно, дождь, а мы без зонтов, беготня в аэропорту от стойки к стойке, стекла в каплях в зале ожидания, тепло Жениных рук и его тихий, успокаивающий, уверенный голос, из раза в раз повторяющий:

— Не думай о плохом. Все будет хорошо.

Он все знал лучше меня. И я верила… Хотела верить в то, что скоро увижу отца, что вовсе у него не инфаркт, а просто чуть подхватило, но мать упорно не брала трубку, а братья ничего не знали. Они ехали за скорой на Сашкином оазике, где все гремело и трещало, сводя слышимость фактически к нулю.

— Едут за скорой, — ответила я после разговора на вопросительный взгляд босса. — Папу везут в областную.

В голове вертелась противная мысль, что не успеют. Деда ведь не довезли. Хотя его тогда направили в районную. Значит, с папой не все так плохо. Или наоборот?

— Аня. С твоим отцом все будет в порядке. Он — сильный, здоровый мужик. И вовсе не немощный старик, чтобы расклеиться на пустом месте.

— Ты ему тоже понравился, — только и ответила я, решив не уточнять про "пустое место". Все-таки папа ни черта не слушал врачей, чего бы они там ему не напрописали.

— Я так и понял, — произнес Женя и замолчал, слушая информацию, которую озвучивала диктор аэропорта. — Твой рейс. Идем, пора.

Я не двинулась с места. Четыре часа в самолете — одной, в неведении, наедине со своими мыслями — невыносимо.

— Женя… — ну что я могла ему сказать? Брось все, поезжай со мной? Нет, из-за своих проблем, нервов и страхов я его подставлять не имела права.

— Да?

Я только схватила его за руку и крепко сжала.

— Пошли.

И снова круговерть образов и ощущений заполнила мою растревоженную близкой бедой явь — регистрация, багаж, билеты, чужие люди, резкий запах цветочных духов, писк металлоискателя и мои пальцы, выскальзывающие из ладони любимого мужчины.

— Я прилечу, как освобожусь! Слышишь?! Аня! Прилечу зав…

Диктор зачитывала новую информацию, и я не расслышала, что кричал мне Женя.

Хотела ещё раз увидеть его, но поток пассажиров моего рейса разделил нас. Я осталась одна. И мне стало страшно. Закружилась голова, и на миг показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Горло сжал спазм, я через силу сглотнула и до крови закусила губу, чтобы сбросить ощущение нереальности. Получилось — паника отступила. Я смогла вздохнуть и, расправив плечи, почти уверенно двинулась за остальными пассажирами.

За стеклами иллюминатора стремительной лентой мелькала взлетная полоса. Уже светало, и небо становилось серым. Сидя в кресле, я смотрела на капли дождя на стекле, появляющиеся и исчезающие за считанные мгновения. Вспоминала дом, деда, сон, что видела не так давно. А ведь отцу о нем даже не рассказала. Может, он бы и по-другому оценил свои силы.

Комок снова подкатил к горлу, и захотелось плакать. Глубоко вздохнув, я откинулась на спинку сидения и поправила ремень безопасности. Паника накатывала волнами, то сдавливая грудь, то давая сделать маленький вдох. Никогда ещё я не чувствовала себя такой слабой, жалкой и беспомощной. Сейчас мне очень нужен был Женя, его уверенность, спокойствие и сила, да только духу не хватило попросить его лететь со мной. Я посчитала это лишним. Мне самой следовало справляться со своими страхами и не требовать от Шершнева всегда быть рядом. Потому что когда-нибудь потом, без слезных просьб и упреков, он сам пойдет за мной, и мы сложим наши радости, проблемы и мечты вместе, чтобы не делить их надвое. Я не считала это стремление бредом наивной влюбленности, а воспринимала как цель. Как окончательно утвержденный и принятый к строительству проект.

Лететь нужно было с пересадкой. Рейс до родного города мне предстояло ждать три часа — совсем немного по меркам подобных перелетов. За это время я, наконец, дозвонилась до матери.

— Да, Нюта! — бодро ответила она, от чего я опешила и не сразу нашлась, что сказать.

— Мам… Папа как?

— Уже в больнице. И скажи своему мальчику, что не стоило так напрягаться. Очень теперь неудобно перед ним и всеми врачами.

— Постой, — я нахмурилась. — Как отец?

— Да нормально. Ну… То есть не совсем, но это точно не инфаркт, — она вздохнула. — Доигрался. Ночью поехал забирать машину с трассы, решил помочь толкнуть. Вот результат…

— Так что с ним? Вы в областной?

— В областной. Смотрят его. Нас тут такой консилиум встретил. Думали-то с инфарктом. А, похоже, просто давление подскочило.

— Консилиум? Не поняла…

— Вот и мы не поняли, — мать снова вздохнула. — Ну, потом расскажу. Ещё один светила науки идет.

— Мам, точно все нормально?

— Точно, — торопливо ответила мать. — Ладно. Приедешь, поговорим.

— Я уже в Москве, через пару часов буду у вас.

Тишина в ответ.

— Зачем? — наконец, спросила мать.

— А как же по-другому?

— Господи, ну вы и паникеры с братьями! Кошмар! Ладно они, балбесы, ничего не слышат, как любые мужики, но ты-то? Ой, все…

Я опустила трубку и растерянно посмотрела на потухший экран. Матери легко говорить о панике. Я вообще не помнила, чтобы она когда-нибудь паниковала или теряла самообладание. Отец в шутку говорил, что это мол от недостатка ума — дурочке ничего не страшно, но мы-то знали, что мать у нас житейской смекалкой не обделена, вывернется из любой ситуации и никогда не раскиснет.

В отличие от меня. Я подняла взгляд от экрана телефона и внезапно, всего на миг, перед глазами потемнело, и стул подо мной будто накренился. Схватившись за подлокотник, я замерла и глубоко вздохнула. Ощущение нереальности прошло, хотя сердце тарабанило так, что руки тряслись. Откинувшись на спинку стула, я закрыла глаза и перевела дух, убеждая себя, что все от нервов.

Отец жив и в надежных руках опытных врачей — это главное.

Но что имела в виду мать, говоря о Жене? У него был знакомый врач в областной, об этом я узнала, когда мы привезли туда Марину. Но ведь он, кажется, возглавлял отделение гинекологии.