Чтение онлайн

— Что сложила лапки и умирать собралась? — смеясь уточняет Толя. Дядь Гена недобро зыкает на него. Но меня не задевают его слова. Не пугают.

Мы сидим в гостиной у Дениса. Бирюковы порывались приехать с раннего утра, но Денис отстоял мое право на сон и время, чтобы прийти в себя. Я только после обеда, ближе к вечеру дала своё позволение на их приезд. Мой спаситель предлагал перенести всё на завтра. Но я понимаю, что родные волнуются за меня, и одним телефонным разговором я их не успокою.

И вот мы сидим в гостиной. На журнальном столике чай и печенье. Толя Волков вальяжно разместился в кресле уплетая крекеры в форме рыбок. Заплаканная тёть Оля и белый, как бумага, дядь Гена заняли диван. Они молча слушали весь мой рассказ, лишь тётя периодически утирала глаза носовым платком и чуть сильнее сжимала руку мужа.

— Ну я пыталась их заговорить. Но в целом да, уже мысленно со всеми вами попрощалась, — Денис, сидящий на подлокотнике моего кресла, сжимает моё плечо. Он не отходит от меня не на шаг. Не выпускает из объятий с того момента, как мы сели вчера в машину. И мне даже кажется, что он это делает не для того чтобы успокоить или поддержать меня, а для создания иллюзии контроля над ситуацией для себя. Я знаю, как ему важно контролировать всё во круг. А вчерашний день… Это был ад для нас обоих.

— Я узнал от соседских мальчишек, что ты уехала с каким-то светловолосым мужчиной в пиджаке, на чёрной машине. Потом Геннадий Петрович позвонил мне и сказал, что Егора нет в офисе, что он не выходит на связь. И у нас сложилась картинка. Я позвонил Толе и своему знакомому, стали пробивать камеры наружные, но дело это не быстрое, да и дало немногое.

— Нужны были связи выше, чтобы через ментов всё отследить без лишних объяснений, — продолжает Толя. — Связей много, но моментально сработать сложно было.

— Поэтому я обратился за помощью к твоему «несостоявшемуся жениху», — язвит мой мужчина.

— Денис! — я толкаю его в бок и вижу улыбку в глазах. Шутит он, видите ли. Я уже пожалела, что рассказала историю полностью, не утаила некоторые слова Егора от своих слушателей.

— Да шучу я! Позвонил Поклонскому. Объяснил ситуацию. Честно говоря, думал, что пошлет меня. Но он помог. Связей у него немерено. Так, что маршрут машины пробили быстро. Осталось только среди заброшек найти нужную.

— Без него бы дольше провозились, — соглашается Толя.

— Как это всё ужасно, — подводит итог теть Оля, после минутной тишины, — Бедная моя девочка.

Она подходит ко мне, заключает в объятия. Денис не много отстраняется, но не отходит. Чувствую, его взгляд на себе и как по щеке моей дорогой тёти катятся слёзы.

С того момента, как мы сели в машину я не плакала. Приняла все как данность, ведь ничего по-настоящему плохого со мной не случилось, а случившееся, исправить уже не сможет никто. Да меня похитили, да меня ударили и пытались изнасиловать. Да мне было страшно. Даже сейчас страх меня до конца не отпустил, как и Дениса. Он постоянно смотрит на меня так, как будто я сейчас исчезну, упаду в обморок или взорвусь слезами. Только этого не произойдет. Я закрыла все переживания внутри себя. У меня нет права заставлять кого-то нервничать из-за моей глупости, из-за меня и из-за моих проблем. Но вот сейчас тёть Оля плачет. И причина её слез я. От этой мысли мне становится невероятно плохо. Кажется, что я сотворила что-то настолько ужасное, что не передать это словами. Все переживания начинают рваться наружу, как вчера, когда я поняла, что дядь Гена всё это время был в мучительном неведении, переживая караулил нас у подъезда. Мне снова хочется остаться одной.

— Всё хорошо теть Оль. Пожалуйста не плачь, — она отстраняется и так нежно смотрит на меня, так ласково гладит по щеке, что от этого становится еще больше неловко.

— Ну всё, еще ты Дина заплачь. Развели тут болото, — бурчит дядь Гена. — Всё закончилось хорошо. Будем надеется, что дальше по делу не будет никаких сложностей.

— Так их и не будет. Сходит Дина пару раз к следователю даст показания, ответит на стандартные вопросы и всё, — Толя кивает в так своим мыслям. — Этих уродов взяли с поличным, видео, доказательств и улик полный вагон. Сядут. Никто им не поможет. А если кто и захочет помочь, то я думаю, что этот ваш Поклонский, на корню пресечёт желание. Дельный мужик. И ребята на него дельные работают.

Поражаюсь тому, когда толя успел познакомится с Николаем Станиславовичем. А вот мне бы, наверное, не хотелось с ним видеться. Я благодарна ему за помощь, но мне очень страшно узнать, что Егор был прав. И у него были на меня виды далеко не деловые. Эта мысль меня пугает и отталкивает. Хотя при первом знакомстве он показался мне приятным мужчиной.

— Ваши слова, Анатолий, да Богу в уши, — тёть Оля наконец-то отпускает меня и садится на диван. Рука Дениса возвращается на моё плечо, и он переводит разговор в другое русло, за что я ему безмерно благодарна. Сначала я пытаюсь вслушиваться в слова, даже поддерживаю беседу, но потом мои мысли утягивают меня на дно. Я думаю о вчерашнем, о брате, о словах Егора, о «Пантеоне» и его необходимости, о презентации висящей на носу, думаю, как глупо было ревновать Дениса к Ане. Мысли сменяют друг друга быстро, повторяются, прерываются новыми и воспоминаниями из вчера.

Первым уезжает Толя. Я рассеяно его обнимаю, а он выбивает из меня обещание, что мы приедем к ним с Катериной в гости при первом свободном выходном дне. Чуть позже уезжают Бирюковы. Дядь Гена о чем-то говорит с Денисом на кухне. В его голосе больше нет былой неприязни. Это меня радует и немного согревает.

— Дина, почему вы нам не сказали?

— О чем, — я непонимающе смотрю на тёть Олю. Она помешала мне подслушать разговор двух важных для меня мужчин.

— Про… Про то, что с тобой тогда случилось. Дима сказал, что у тебя стресс из-за экзаменов. Мы… Какие мы были слепые… Поверили в эту чушь, — раздосадовано качает головой тётя.

— Я ему не разрешила сказать правду, — признаюсь я. — Не хотела вас волновать, да и стыдно очень было. Мне тогда вообще на людей смотреть стыдно было. Я даже с Димой несколько дней почти не разговаривала. От стыда сгорала, когда он на меня смотрел. Думала, что я теперь какая-то плохая или… — Ты что милая! Это ужасная ситуация, но в ней не было твоей вины!

— Я сейчас это понимаю. Но тогда… Нет, тогда мне хотелось кожу с себя содрать, чтобы отмыться от этого мерзкого чувства грязи.

Я поджимаю губы, и мы стоим молча.

— Денис знает?

— Да. Он… Я себя с ним чувствую в безопасности.

— Это замечательно, — кивает она. Кажется, что хочет что-то сказать, но не может решить, стоит ли. Потом собирается с силами и на выдохе произносит. — Я ужасная мать.

— Тёть Оль…, - хочу возразить, но она поднимает руку вверх останавливая меня.

— Я твою маму с детства знала. Мы хоть и троюродные сёстры, но как самые родные были. Когда её не стало у меня стало трое детей. Я взяла ответственность за всех вас, — на её глазах застывают слёзы. — А что в итоге. Я вас не уберегла! Сыновья погибли, дочь изнасиловали, и она от меня это скрывала. А самое ужасно, что я тогда ничего не поняла, хоть и видела, что с тобой что-то не ладное. А теперь, теперь тебя пытались убить, а потом похитили. Я так боюсь, что с тобой или Стасом что-то случится! Мне Гена ведь ничего не сказал. Я по звонку Дениса поняла, что что-то не так. И тревога такая была, тоска… Я вчера с ума чуть не сошла.

Теперь я обнимаю её и успокаиваю. У каждого человека есть свои тайны, переживания, слабости с которым он боится поделиться даже с самыми родными людьми. Я бы в жизни не подумала, что моя волшебная, замечательная, самая лучшая теть Оля такое думает.

— Ты самая лучшая. Самая-самая. Ты не только мне и Стасику, как мама, ты стала мамой и для Дениса. Он тебе в жизни не скажет, но он тебя обожает и безмерно благодарен за твою любовь и заботу. Но мы все люди. Нам свойственно ошибаться. И мы не всесильны, чтобы предотвратить всё зло, грозящее нашим родным.