Чтение онлайн

Одежда была содрана мной с него, как кора с дерева. Он так спешил от неё избавиться, что я упивалась этой силой желания. До меня он никого не любил, хотя женщины у него были, но это было так давно, до его травмы лица. Кто-то поджог школу бокса и он пытался вынести тренера без сознания из горящего здания. Раскалённая труба упала на них, они остались живы, но он получил ожоги лица и новое имя Зорро. Пластические операции не смогли убрать полностью шрамы, так как он постоянно занимался боксом и получал удары по лицу. Вместо красоты он выбрал бокс и маску. Когда я отключу свои умные мозги и начну жить по-человечески? Звучит так притягательно и так нереально! Хочется чувств, но мозги восстают. Как их отключить?!

С каждым поцелуем, я больше узнавала о нём, а он пускал меня в своё сердце, не зная, что я настоящая акула, умеющая любить одного достойного. Конечно, пиранья звучит экзотичнее и нежнее, но этой маленькой рыбке до меня далеко, хотя и шустра малолетка. Самое древнее и таинственное, отполированное природой миллионами лет, жило в акуле, и будет жить вечно. Желание выжить любой ценой сделало её хищницей всех хищников и это передалось мне с новым именем. По-моему, проглотила целиком, чтобы потом на досуге покопаться в его туманном прошлом и чувствовать себя великолепно. Пиранья может быстро обглодать плоть, но мне этого так ничтожно мало, поэтому я акула. Хотя созерцание в аквариуме дальней родственницы мне не очень понравилось. Глазки маленькие, злые, вечно в поиске жертвы. Зубов много, слишком много, да и рот, как дыра без дна. Смотреть, как она плавает кругами около жертвы, было завораживающе неприятно, до мурашек по телу. А я-то намного приятнее и смотреть и общаться, хотя проглатываю целиком незаметно, припирая к стенке прекрасным телом, но в основном, информацией и доводами. Доводов всегда больше у меня и они перевешивают чашу весов в пользу дедушки Боба, который незримо руководит нами всеми.

Вот так всегда! Начнёшь с чего-то приятного, а потом всякие мысли лезут наперегонки в голову, и ты не знаешь, как от них избавиться. Один поцелуй вернул меня на сотни или миллионы лет назад, вспоминая то, что рождалось тогда и продолжало жить сейчас в первозданном виде. Мы дарители, живущие в телах людей, смутно помним наше рождение, тысячи жизней и воплощение жизни в этом бренном теле. Мы рождались для сохранения знаний, новых разработок и сохранения мира любой ценой. Сейчас мне хочется просто любить и быть любимой, желанной, отбросив все высокие аспекты моего предназначения. Иногда надо пожить и для себя, как земная женщина.

Сейчас узнаю и почувствую то, что чувствуют земные женщины, занимаясь, этой любовь. Интересно, кто придумал термин “заниматься любовью”? Можно любить, как дедушка Боб любит меня, как папа любит маму, как я люблю свою семью, и как все они любят меня. Зорро ревновал меня уже год, и я упивалась этим безумным чувством свободы и новых возможностей. Я купалась в его ласках и крепких объятиях, словно истинная дочь Евы. Ревнует, значит, любит? Полная чушь! Любовь - это доверие, хотя доверять мне, читающей чужие мысли мужчин, странно и не логично.

Наша любовная схватка закончилась далеко за полночь, и он уснул, обнимая меня не желая делить ни с кем и не отпускать от себя. Просунув руки, нежно провела по его вискам, и он забыл всё, что было пару минут назад. Я не могла стать слабым звеном, подставить Зорро и всё потерять в один миг. Слишком любила его, самого прекрасного мужчину на Земле. Это мой дар любить одного мужчину, словно он единственный нормальный мужчина на планете. Ради него и этой любви сделаю такое немыслимое и фантастическое, что не поверю сама. Я его просто любила всем сердцем и душой, ценила и уважала, заботилась и никуда не отпускала от себя. Как замечательно видеть в мужчине своего героя!

Оказывается, после каждой поездки майор Стивенсон проверял Зорро “таблеткой честности”, а после неё признался бы самый отъявленный лжец, но он был не таким. Вероятно, поэтому Зорро работал со мной и сам не знал о вопросах с пристрастием. После таблетки человек болтал пять минут, отвечая на вопросы, а потом засыпал на несколько минут и ничего не помнил о вопросах. Даже под пытками он не мог сознаться, что проходил полный контроль, такова было действие “таблетки честности”, которая полностью распадается в организме через несколько минут и выходит естественным путём. Прозрачная таблетка плавала на поверхности воды, оставаясь незамеченной, при первом глотке попадала внутрь организма. Через минуту она работала по полной программе. У майора Стивенсона вся вода была с этими таблетками, и он щедро угощал своих гостей, а гости у него были специфические. Просто так никто не попадал ниже уровня земли в царство майора. Вот и узнала совершенно случайно ещё одну тайну подземелья майора. Вечер был богат на новости.

Встала с шикарной кровати и убрала весь наш беспорядок, оставив Зорро спать в том, в чём он пришёл, крепким сном. Приняв душ, смыла все следы любовного преступления и срасти, перебралась на другую кровать вместе со своими вещами. Его вещи переехали в ту комнату, а бритвенные принадлежности в ванную комнату на полочку. Даже подняла крышку унитаза, так на всякий случай.

Поставила на тумбочку шкатулку, а вторую на другую тумбочку. Затем поставила такие же шкатулки на свои прикроватные тумбочки и, не удержавшись, провела пальцами по её гладкой поверхности. Красный петух распушил свои крылья и хвост, глянул на меня чёрно-белым глазом, а я подмигнула и легла. Расписные под хохлому шкатулки хранили мою косметику и парочку золотых и платиновых браслетов, которые прекрасно гармонировали с моими алыми нарядами. Других украшений я не носила, только те, что подарил мой Зорро.

Сразу уснуть не получилось, разные мысли лезли в голову, хотя раньше такого никогда не было. Земная женщина посыпалась во мне, ставя все мои фундаментальные знания с ног на голову. Спящая во мне женщина просыпалась и потягивалась, как сытая кошка, каковой была в этот момент.

Любовь! Любовь слепа, любовь зла, что за чушь! Любовь это такой горячий комок в груди, который проваливается куда-то вниз, стоит подумать о любимом! Стоит дотронуться до любимого и неведомый комок взмывает вверх, круша всё на своём пути, и ты только тогда начинаешь жить, дышать полной грудью, смотреть и видеть весь мир. Весь мир, который живёт в одном человеке, смертном, с ограниченными возможностями, но ради этой любви я готова на всё! Я убью любого, кто помешает нашему счастью, нашей любви и мне не будет стыдно за это, свою семью надо беречь и охранять, а Зорро после ночи любви самая близкая моя семья, он для меня ВСЁ!

Утром Зорро проснулся на моей кровати и не понимал, почему он там оказался. Принял душ, оделся и появился в гостиной, где я сидела с бумагами нового контракта.

– Доброе утро Кьяра!
– он выглядел несколько смущённым, что несвойственно ему. Обычное его состояние это напор эмоций и движений.

– Доброе утро Микеле!
– взглянула на него, поправила очки. Продолжила читать дальше лист, как в ни в чём не бывало. Внутри всё кипело от любопытства, которое, как известно, кошку сгубило.

– Прошу прощения, - он неловко опустился в кресло и откашлялся, - Кьяра, почему я спал на твоей кровати?

– А ты что не помнишь?
– тянула резину или кота за хвост, наслаждаясь замешательством этого сильного и смелого мужчины. Это давало столько сил внутри! Внутри всё замирало и робело, в ожидании ответа. Читать мысли не стала, продлевая земное удовольствие от ожидания. Знать ответ заранее не всегда интересно, это, скорее всего, выгодно, но неземное удовольствие.

– Нет, а должен?
– Зорро слишком хорошо знал меня или точнее, подозревал, что со мной что-то не так, слишком простая, и слишком скрытная одновременно.

– После душа мы должны были решить об этом контракте, но ты пришёл ко мне в комнату и уснул. Я вышла из душа, а ты спал, как младенец. Мне жалко было тебя будить. Перенесла свои вещи в твою комнату, а твои в мою. Вот и всё, ты что-то хотел спросить конкретно?
– взглянула на Зорро и, по-моему, он вздохнул с облегчением.

Значит, приснилось, пролетела его мысль в моей голове, а я нахмурилась, недовольная своей работой стирателя. Убрать любовь из сердца полностью было трудно. Надо делать ему сон и будет любовь похожая на сон. Сны-то ему снятся, особенно, когда я в соседней комнате. Обрывки его снов иногда выплывают на поверхность его памяти, и он краснеет. Пару раз я такое замечала, но не придавала значения, считая, что это лишь сдвиг в памяти. Память человеческая почти не изучена учёными, поэтому конкретно сама не могу объяснить то, что умею делать. Эти древние знания так сильны и многогранны, что мне порой не сразу удаётся разобраться в них. Они поступают по мере моего роста или той или иной ситуации, и поступают постоянно.