Любовь Полищук
Шрифт:
— Кто угодно, только не Полищук!
Семен видел причину этого в том, что Люба уж слишком выбивалась из образа советского человека, простого и надежного, с которым можно пойти в разведку. Люба с ее экзотической красотой была наглей Марлен Дитрих. Будь Люба западной актрисой, играла бы именно такие роли. Кстати, Дитрих в начале творческой карьеры тоже не боялась быть смешной и искала в своих героинях забавные черты, чтобы повеселить зрителей.
Спустя пять лет Семен снова позовет Любу на съемки в картине «Происшествие в Утиноозерске». Тогда Люба скажет ему:
— Что-то у нас с тобой совместная работа не получается.
Но Семен будет настроен решительно и уверит ее, что на этот раз все непременно получится. С помощью Георгия Данелия, у которого в объединении будет снимать Морозов, кандидатура Любы будет все-таки утверждена. Свою роль Люба сыграет очень хорошо, но, к сожалению, фильм будет выпущен на экраны не в самое подходящее время. Это будет конец эпохи Горбачева, в то время интерес к отечественному кино упадет и оно постепенно сойдет на нет. Однако же, картина «Происшествие в Утиноозерске» найдет свои ни много, ни мало двенадцать миллионов зрителей.
Тем не менее, тогда Люба все же снялась в знаменитой мелодраме Вадима Дербенева «Змеелов», сыграла Адель Фортескью в детективе «Тайна «Черных дроздов». На киностудии имени Довженко Любе доверили главную роль в трагикомедии «Если можешь, прости…», а на «Лентелефильме» — в психологической драме «Эзоп».
Полноценно вернулась в кино Полищук в период Перестройки, и сразу с двумя яркими, серьезными, знаковыми ролями, которые показали многогранность и глубину ее актерского таланта: в фильмах «Интердевочка» и «Любовь с привилегиями». Оба эти фильма вышли на экраны в 1989 году, и Люба сразу же стала одной из наиболее популярных и востребованных актрис. Так блокада отлучения Любы от кино была прервана. А причиной тому послужило то, что Петр Тодоровский пригласил ее на роль в самый нашумевший перестроечный фильм «Интердевочка». Елена Яковлева, которая тоже снималась в этом фильме, впервые познакомилась с Любой, когда та пришла на съемки этого фильма. Макияж Любы был почему-то весьма оригинальным — один глаз был зеленым, а другой — синим.
— Люба, а ты зачем так странно накрасилась? — спросила у нее Елена.
— А мне просто так сегодня захотелось! — отвечала Люба.
«Интердевочка» впервые в отечественном кино прямо и незавуалировано демонстрировала жриц любви. Сыграть проститутку было очень смелым поступком для известных актрис. В этом образе их приняли далеко не все, в том числе и близкие. Мама говорила Любе об «Интердевочке»:
— Мне не нравится этот фильм, не смотрю его даже.
По мнению же режиссера Евгения Гинзбурга, в «Интердевочке» Люба показала себя «блистательной актрисой эпизода». Люба подарила миру много прекрасных работ с ее участием. Но, все же, были те, которые запомнились зрителю больше других — «Интердевочка», «Двенадцать стульев», «Мужской сезон». Эти произведения стали наиболее переломными в актерской жизни Любы.
Театральный дом
Тогда же, в 1989 году, Люба начинает работать в «Школе современной пьесы» под руководством Иосифа Райхельгауза. Именно здесь она начала работать как актриса. Также она имела очень достойные роли в разнообразных спектаклях: «Антигона в Нью-Йорке», «А чой-то ты во фраке?», неизменном «Пришел мужчина к женщине» и других. Теперь у Любы появился еще один дом — театр «Школа современной пьесы». Здесь Люба получила все, о чем она мечтала в кино — роли, спектакли, которые ставились специально под нее. Она была основной артисткой театра. Билеты на спектакли с Любой раскупались на несколько сезонов вперед. Каждое представление становилось феерическим праздником. Актер Борис Щербаков говорил Любе:
— Люба, твоя работа в мюзиклах, в варьете наложила какой-то след. Ты привыкла дарить людям праздник — из любой, даже драматической ситуации, ты можешь сделать праздник!
Любе были очень приятны эти слова. И она знала, что это правда. Она действительно отдавала на сцене всю себя, по частичкам.
Иосиф Райхельгауз, режиссер театра «Школа современной пьесы», познакомился с Любой в Московском театре миниатюр. Ему сказали там:
— Есть у нас замечательная молодая артистка и певица Люба Полищук.
Они познакомились. И Иосиф сразу предложил ей сыграть всех невест, всех героинь в спектакле «Предложение. Свадьба. Любовь» по Чехову, Зощенко и Петрушевской. Люба изумилась:
— Да Вы что, это же сложнейшие роли, а я вообще не драматическая артистка — я пришла из «Мюзик-холла»! — кричала она.
В самом деле, Люба на сцену пришла практически из самодеятельности и рассказывала всем с иронией про своего папу, который говорил ей:
— Любка, я тут посмотрел — ты танцуешь, поешь… А когда ж ты работаешь?
Но она поступила в ГИТИС. Именно Иосиф заставил ее пойти на курс к Табакову. Сразу, еще студенткой первого курса, Люба начала сниматься в кино, и они с Иосифом почти на десять лет потеряли друг друга. И только в 1989 году встретились вновь.
К Иосифу тогда пришел ушедший из Театра Васильева Альберт Филозов и сказал:
— Новые настают времена. Можно сделать спектакль и играть его.
Они с Филозовым стали думать, как сыграть пьесу «Пришел мужчина к женщине», и решили, что нужно позвать Любу. Репетировали этот спектакль в «Современнике», в маленькой комнатке. На костюмы денег не было. Они пришли к Любе домой, и она открыла шкаф:
— Ну, какой вы видите эту женщину? Скажите, какое платье надеть, — сказала она.
На спектакль она принесла свою одежду, ночные рубашки, массу реквизита. Во второй спектакль «А чой-то ты во фраке?» третьим они пригласили Алексея Петренко. Эти два спектакля стали шлягерами. Они поехали с ними в Израиль. Первая израильская гастроль, 1991 год, на улицах Тель-Авива перетяжки на русском языке, и на них — тоже впервые — русские артисты названы звездами. «Звезды русской сцены». С этих пор все себя начали звездами объявлять. Но Любу, Филозова и Петренко так называли по праву. Это была их первая антреприза, из которой потом вырос театр «Школа современной пьесы».
На одну из репетиций Любе принесли пуанты. Как тогда заблестели ее глаза! Она ведь с самого детства мечтала стать классической балериной. И это был не просто детский восторг, а восторг человека, получившего самое желанное. Она их почти целовала! Немедленно надела и вышла в них! А пела она… Не пародировала никого, а только чуть иронизировала в свой адрес. Когда она выходила на поклон в спектакле «А чой-то ты во фраке?», это был поклон, в котором артистка извинялась, что она не из Большого театра. Ну пусть она и крутила не тридцать два, а шестнадцать фуэте, но она крутила их так, что зал ревел.
Однажды Иосиф давал спектакль, в котором играла Люба, в Бонне. И немцы были в таком восторге от Любы, что некоторые из них, узнав, что Люба ехала в Люксембург на фестиваль, отправились за ней. Ехала Люба в автобусе, а за ним рулил влюбленный немец, рядом — еще двое поклонников с цветами. И махали ей. Артисты подходили к заднему стеклу:
— Люба, твои? — посмеиваясь, спрашивали они.
А Люба посылала им воздушные поцелуи. Приехали на спектакль, подарили цветы и уехали обратно в свою Германию.