Любовь Полищук
Шрифт:
Специалист, который попросил не называть его имени и фамилии, рассказывал ее семье:
— Вы знаете, я сразу понял, что мы имеем дело с онкологией. Слишком многое на это указывало. Но тогда меня никто слушать не стал. Большинство врачей сошлись во мнении, что актрисе нужно просто удалить поврежденный позвонок.
Оперировал Любу один из лучших специалистов отделения спинальной нейрохирургии НИИ имени Бурденко профессор Иван Шевелев. Сейчас, когда Любы больше нет, он не хочет говорить о ее болезни, считает неэтичным распространяться на эту тему.
После операции актриса перенесла тяжелый восстановительный период. В итоге состояние Любы настолько улучшилось, что медики позволили любимице публики уехать домой. Однако не прошло и нескольких месяцев, как Люба снова оказалась на больничной койке. На этот раз у нее обострился хронический холецистит. Лечением занялись опытные врачи НИИ хирургии имени Вишневского.
В конце концов, Люба уехала из клиники, не долечившись, и с головой окунулась в работу. Как раз в это время шли съемки популярного сериала «Моя прекрасная няня», в которых она принимала участие. Но болезнь, увы, не отступала. Внезапно начались послеоперационные осложнения, и Люба опять вернулась в НИИ имени Бурденко. После очередного курса лечения ее муж, Сергей Цигаль, увез актрису на реабилитацию в одну из известных израильских клиник.
Заграничные эскулапы и поставили страшный диагноз. Длинный научный термин означал запущенный рак, который, к великому горю, не удалось распознать московским медикам.
— Теоретически можно в данном случае рассуждать о врачебной ошибке, — говорил Сергею хирург нейроонкологического отделения Дулат Мухамеджанов. — Но в пользу медиков, лечивших Вашу жену, говорит то, что рак костных тканей не определяется нигде в мире на той стадии, которая поддавалась бы лечению.
В специализированной московской клинике, где в последнее время находилась Люба, ей срочно провели несколько курсов химиотерапии и радиологического облучения. Увы, все старания оказались напрасны. Было слишком поздно…
Мемориал
В Омске появился музей Любови Полищук. Музей в память об известной актрисе театра и кино Любе Полищук, скончавшейся в ноябре 2006-го года, открыли ее бывшие одноклассники. Они принесли ее неизвестные фото в омскую школу, где вместе учились.
Двадцать восьмого ноября 2007-го года в Омске на здании средней школы № 97, где училась Люба (1960–1966), открыли мемориальную доску.
В коллекции костюма историка моды Александра Васильева хранится платье из жаккардовой ткани с атласной отделкой 1976-го года, созданное для Любы специально к фильму режиссера Марка Захарова «Двенадцать стульев». В частности, оно представлено в каталоге, посвященном экспозиции Васильева на выставке «Мода за железным занавесом. Из гардероба звезд советской эпохи», прошедшей в феврале-июне 2012 года в усадьбе Царицыно.
Можно было устроить просто вечер памяти. Но в «Эрмитаже» по банальному пути не пошли: в честь Любы, бывшей здесь в 80 настоящей примой, сыграли спектакль, ставший визитной карточкой театра — «Хармс! Чармс! Шардам! или Школа клоунов» — которому исполнилось двадцать пять лет. Выбор понятный — считалось, что именно на ней спектакль во многом и держался. Потом Люба покинула «Эрмитаж», а постановка идет и сегодня. Вероятно, с уходом актрисы из спектакля не могло не испариться что-то важное — возможно, это была та отчетливая лирическая нота, которую Люба вносила в любую, даже самую эксцентричную из своих ролей. И возможно, именно поэтому яркая праздничность «Хармса! Чармса!» с годами стала казаться этакой радостью напоказ.
Но на этом вечере в «Эрмитаже», конечно же, печаль преобладала над смехом. Все происходящее слегка напоминало спиритический сеанс — впрочем, режиссер Михаил Левитин и не скрывал, что по мере возможности хотел бы создать иллюзию, будто актриса и сегодня участвует в спектакле.
— А вот в этот момент Люба с грохотом распахивала дверь ногой… Катя, распахни! — говорил он новой актрисе.
И дверь отлетала в сторону, и в проеме мелькала стройная нога в туфле на высоком каблуке, и по сцене плыл луч света, обозначая мизансцены, где в этом эпизоде спектакля находилась Люба. Владимир Меньшов, Виктор Шендерович, Юрий Рост, Андрей Максимов рассказывали о том, как Полищук ходила к начальству, добиваясь, чтобы Левитина назначили главным режиссером «Эрмитажа» или о том, что она до конца не оставляла надежды сыграть Гурмыжскую в «Лесе». Длились рассказы недолго, и голос Любы стремительно подводил под ними черту, произнося сакраментальную фразу спектакля:
— Раз-два-три… лови момент!
Панихида
Россия тридцатого ноября 2006 года попрощалась с народной артисткой России — Любовью Полищук, скончавшейся двадцать восьмого ноября рано утром в своем доме.
Последние часы с Любой провели ее самые близкие люди — супруг, мама, сын Алексей и дочь Мариэтта. На звонки журналистов домой отвечал продюсер актрисы Леонид Роберман.
— Актриса долго и продолжительно болела, а все остальное не имеет сейчас уже никакого значения, — говорил он в трубку.
Коллеги Любови Полищук хоть и знали о болезни актрисы, но известие о смерти все равно стало для них шоком. Люба скончалась в возрасте пятидесяти лет.
Последние несколько месяцев Любовь Полищук не появлялась на съемках, не посещала светских мероприятий, не играла в театре. Несмотря на старания врачей и упорство актрисы, справиться с недугом не удавалось и Полищук, устав бороться с болезнью, отказалась от дальнейшего лечения и вернулась домой.
В этот трагический похоронный день о Любе было сказано много красивых слов. Попрощаться с ней пришли все те, кто ее любил, и кого любила она.
— Любовь Полищук была воплощением актерской дерзости. Она была всегда красивой женщиной — молодой и озорной. Работать с ней было удовольствием, — сказал режиссер Марк Захаров.
— Мне до слез жаль, что когда она обрела все — и счастливую семейную жизнь, и любимую работу — она ушла от нас, с печалью в голосе произнес Владимир Меньшов, снимавший актрису в своем фильме «Ширли-мырли».
— Это была уникальная актриса, которая могла все — от комических до трагических ролей. Этот человек в моей жизни значил очень много, думаю, что не только в моей, торжественно говорил Леонид Роберман, руководитель театрального агентства «Арт Партнер XXI».
На панихиде по великой актрисе в Центральном доме актера Иосиф Кобзон, едва сдерживая слезы, вспоминал о своем последнем разговоре с Любой. Иосиф Давыдович признался, что разговаривал с Любой за несколько дней до ее кончины.
— Позвонив ей, я не узнал Любу, с которой общался раньше, — говорил свою прощальную речь он. — Ее голос был искажен болезнью. Но она убеждала меня, что все нормально, что это ерунда, и скоро она снова будет играть новые роли. Но я понимал, что это говорит не она, а ее дух. Любаня была обречена. Она уже знала, что уходит… Я попытался ее успокоить, и вдруг она крикнула в телефон: «Иосиф, я жить хочу!».
Родные, друзья, коллеги и многочисленные поклонники пришли в Центральный дом актера проститься с Любой. С самого утра у входа в здание собрались сотни людей, чтобы проводить в последний путь великую актрису. В зал, где, утопая в цветах, стоял гроб, выстроилась очередь — люди молча стояли, дожидаясь, когда их пропустят. Даже сыну Любы, Алексею, пришлось подождать — охранники не узнали его и не впустили в зал без очереди. Прощание затянулось на несколько часов — народ все прибывал. В холле коллеги Любы делились своими воспоминаниями о ней.