Чтение онлайн

С наступлением темноты Нелидова отправлялась за восемьдесят километров на железнодорожную станцию и к рассвету возвращалась с грузом. Правда, мы обычно отправляли с ней бойцов-помощников, но ей все равно доставалось.

Наконец я подобрал-таки кандидата в шофера, и мы прикрепили его к Нелидовой.

Чтобы сколько-нибудь сносно обучить его делу, требовалось хотя бы четыре-пять дней, а где их было взять? Свободного времени мы теперь почти не имели. То выходили в боевые рейды, то на месте отбивали атаку авиации, и Нелидова зачастую по целым дням не покидала боевой платформы.

Так пролетели еще две недели.

Нелидова очень изменилась: похудела, побледнела, под глазами залегли черные круги, щеки запали.

Но в остальном это была прежняя Марина: держалась так же бодро, казалась такой же веселой и приветливой.

Эта удивительная девушка ни разу не попыталась облегчить свое положение, нет — все только наравне со всеми. Это еще больше поднимало ее в наших глазах. Кузьма Грозный теперь уже не стесняясь, открыто говорил, что Марина Нелидова — лучший боец нашей воинской части.

В нашем районе действовало два бронепоезда: наш — № 123 и соседний с нами — № 122. Однажды утром мы узнали горестную весть: сто двадцать второй взорвали фашисты. Погибло много людей.

Вероятно, по этой причине в тот день нас не направили на операцию и выход в боевой рейд отложили до сумерек.

Вскоре мы узнали подробности о гибели бронепоезда. Дело было так. Когда огневые рейды наших бронепоездов основательно издергали немцев и они убедились, что ни артиллерийским огнем, ни авианалетами вывести нас из строя не удается, они решили прибегнуть к хитрости. Местность, по которой пролегала железная дорога, имела небольшой уклон в нашу сторону. Выбрав туманный вечер, немцы погрузили на открытую платформу большое количество взрывчатки с детонаторами и, разогнав платформу, пустили ее по полотну. Платформа катилась, все больше и больше наращивая скорость. Дьявольского груза ей хватило бы для разрушения целого города. А чего им было экономить, вся Европа на них работала!

Платформа беспрепятственно прошла около пятнадцати километров, все набирая скорость, и, поздно обнаруженная, со всего маху налетела на бронепоезд, который в это время вел артобстрел вражеских объектов.

Взрыв страшной силы разбил пять боевых платформ, остальные были серьезно повреждены.

Теперь на всем участке фронта остался только наш бронепоезд.

Командир, комиссар и я обсуждали это событие, когда поступили координаты оборонительных пунктов врага. Мы должны были немедленно накрыть их артиллерийским огнем. До выхода на операцию оставалось совсем мало времени.

Бронепоезд вот-вот должен был уже тронуться. В это время командира подозвали к рации — из штаба поступил срочный приказ: во избежание повторения катастрофы с бронепоездом № 123 пустить вперед дрезину!

Капитан побледнел, положил наушники и отозвал меня в сторону.

— Это значит — послать ее на верную смерть… чует мое сердце, немцы повторят свой прием…

Мне было не менее тяжело представить, что…

— Есть выход! — воскликнул я.

Капитан стремительно и цепко схватил мою руку.

— Какой?! — он приблизил ко мне свое лицо.

— Срочно переместить платформы, пустить вперед аварийные со шпалами и остановить их за полкилометра от нашей огневой позиции!..

Капитан глянул на часы.

— Не успеем, — глухо выговорил он. — На перемещение платформ потребуется время, придется ехать на соседнюю станцию, путевые стрелки только там…

— Тогда перекроем путь запасными шпалами, если немцы пустят минированную платформу, пусть себе взрывается…

— Думал я об этом, — резко качнув головой, сказал Балашов. — Не годится! А если нам придется немедленно двинуться вперед, что тогда? Не имею я права загораживать путь бронепоезду…

Я почувствовал, что теряю самообладание.

Невольно покосившись туда, где на зеленых ящиках со снарядами рядышком сидели, мирно беседуя, Нелидова и Еремеева, я почувствовал предательскую внутреннюю дрожь. Девушки, накинув на плечи шинели, оживленно смеялись, ведь молодость есть молодость, а темы для разговоров у них никогда не переводились.

— Будь у нас время, я перевел бы одну пушку на прямую наводку, поставил бы ее во главе состава и как только показалась бы эта чертова платформа, расстрелял бы ее в упор и дело с концом! Но сейчас… — Капитан опять посмотрел на часы.

Времени уже почти не оставалось. Необходимо было срочно принять решение. Тем более что дрезина находилась в хвосте состава, и на ее перемещение требовалось около десяти минут.

— Сержант Нелидова! — громко окликнул капитан.

Марина тотчас вскочила, одернула гимнастерку и поспешила к нам, на ходу бросив Еремеевой что-то смешное, отчего обе снова расхохотались.

Балашов стоял туча тучей.

Но я-то понимал, какие чувства бушевали в нем, какие страсти раздирали этого на вид холодного и сурового человека…

Нелидова стояла перед капитаном — руки по швам, выцветшая пилотка кокетливо сдвинута набекрень, коротко остриженные волосы тщательно зачесаны назад. Стояла, глядела своими огромными голубыми глазами на побледневшего капитана и ждала его приказания. Чувством собственного достоинства, уверенностью и силой дышала вся ее стройная, точно изваянная фигура.

Капитан, показавшийся мне на мгновение надломленным, постаревшим, хмуро глядел на девушку и молчал. Наконец он спросил:

— Сержант Нелидова, вы обучили бойца водить дрезину?

— Пока нет, товарищ капитан.

— Как это «пока нет»! — крикнул капитан. Но тотчас опомнился, взял себя в руки и уже потише, хотя и с явным раздражением спросил: — Что же вы делали столько времени? Неужели так сложно обучить человека водить дрезину по рельсам? Переведешь рукоятку вперед — дрезина пойдет вперед, переведешь назад — пойдет назад. Дорога прямая, ровная — ни ухабов, ни рытвин, ни поворотов. Нормальный человек за час научится!..

— Так точно, товарищ капитан. Но у нас не было и этого часа. Боец, который прикреплен к дрезине, ни на минуту не мог отойти от пушки, ведь он заряжающий.

— Почему выбрали именно заряжающего, неужели другого не нашлось? — обратившись ко мне, резко спросил Балашов.

Глаза у него были красные, воспаленные, как у больного, в сильном жару.

— Товарищ капитан, вы же знаете, в расчетах не хватает людей. Вообще-то он подносчик снарядов, но сейчас работает за двоих: и за подносчика, и за заряжающего…

Капитан помрачнел еще больше.

— Сержант Нелидова, даю пятнадцать минут, покажите вашему сменщику все, что нужно, объясните толком и сажайте на дрезину, ясно?