Любовь преходящая. Любовь абсолютная
Шрифт:
Тишина это страшный грохот. Так падают звезды… да, я это прекрасно слышу… отчетливо! Я не отдал бы свое место даже за всю колокольную бронзу города Ис. Речь идет о том, чтобы встать на сторону мелочных мелочей, а сделать это — проще простого, но мы каждый день живем, совершенно об этом не задумываясь. Как мне — и только мне — известно, звезды падают ради смены поэтических ритмов, но я вовсе не собираюсь извещать об этом своих современников: пусть, под сенью моего спокойствия, они и далее пребывают в состоянии блаженного неведения. Зато, когда выйдет срок и это курьезное событие все же произойдет, я надеюсь получить большое удовольствие. Я даже рассчитываю стать главным распорядителем этого зрелища, так как сила моей прозорливости не уступает силе передаваемых ритмов. Главное, чтобы это мне не наскучило… И выпить негде! Ух, как холодно, ухают совы, и издали кажется, что некоторые деревья, как клоуны, ходят на руках — растопыренных корнях: мои глаза видят корни в земле так же хорошо, как и ветви в воздухе! Возможно, я серьезно болен!
…Ну и ну, с развлеченьями здесь плохо! Человек должен развлекаться по образу и подобию Творца. Бог сурово развлекается с тех пор, как он Бог, но долго развлекаться ему не придется, ибо теперь здесь нахожусь я…Чтобы свергнуть одного Бога, всегда найдется какой-нибудь другой Бог… так что никто никогда не знал и никогда не узнает, от чего отталкивается истинная ложь. С настоящей ложью — найдите мне хотя бы одну! — я переверну весь мир. Ой! Что-то капает! Дождь пошел. Нет! Это кровь! Кровь не обязательно красная; и если бы на протяжении веков женские менструации не ослепляли мужчин, было бы видно, что любая жидкость — кровь.
Единственное, что не кровь — это вино, потому что оно всегда красное… хотя, полагаю, что и его умудряются разбавлять. Как хочется выпить!
Он чихает.
Ну, вот! Простудился. Самое прискорбное — то, что мое чихание тут же вызовет падение звезд, в чем я, увы, уверен, но ни малейшего повода для гордости не нахожу. Над опасным горным ущельем достаточно всего лишь одного грубого окрика погонщика мулов, чтобы произошел обвал, который сметет целую деревню, расположенную на тысячу метров ниже. Маленькие обитатели земли, я весьма сожалею об этом чихании, но оно было занесено в книгу с первыми письменами еще до начала мирозданья. Ничего не могу поделать, и не испытывая к вам ни ненависти, ни — в еще меньшей степени — любви, я намерен наблюдать совершенно extra-dry [49] за вашим умиранием…
49
Подобно фр. прилагательному secанглийское dryприменительно к вину значит «сухое»; существует также устойчивое французское выражение regarder d’un oeil sec, дословно означающее «смотреть сухим глазом», т. е. «взирать беспристрастно, невозмутимо». Чтобы не переводить ни дословно («очень сухим глазом»), ни вычурно («смотреть с «брют» альной невозмутимостью»), мы решили сохранить англицизм оригинала, что позволило еще и сыграть на нереализованной рифме «dry» — «умирай».
Он снова чихает.
Ляжем и вытянемся во всю длину. Звезды похожи на зеленые колючие плоды каштанов, их маленькие острые лучи вонзаются вам в глаза.
Я в'eками буду моргать, и — естественней что может быть? — ресницами звезды давить.
Он засыпает.
Синие просторы. Голые просторы. Что за жирная луна, а сено пахнет хорошо!ОНА ( открывает дверь): А вот и я.
Слышно, как звонят колокола. Она стоит на пороге. Она голая. Вокруг ее худых бедер — пояс целомудрия, а треугольник ее лобка скрыт под серебряным треугольником с выступающими жемчужинами, которые испускают электрические лучи. Ее волосы — очень длинные, зеленые, поскольку из морских водорослей, и все еще липкие от рук утопших. Она слепа. На ее герметично закрытых, как и ее лоно, глазах сверкают золотые монокли, два золотых монокля вместо одного пенсне, совсем как автономно функционирующие глаза хамелеона. Ее рот сумрачно красен. Она выходит вперед, а за ней летят летучие мыши и совы с фосфоресцирующими лапами.
ОН ( во сне): Дабы утолить жажду, мне потребуется яд гадюки, яд, который ангельские руки подлили в хиосское вино [50] с сильным привкусом ванили, настолько сильным, что простодушный даже не осознает до чего оно сладострастно.
ОНА: Я несу тебе молоко божественной кормилицы, о, юный прекрасный брюнет!
ОН: Ну уж нет! Знаем мы эти песни! «Поднимись ко мне, согрейся!» Довольно церемоний. На колени! На колени, ведьма! Перед тобой — не голь, а король, и тебе придется постараться, чтобы во мне меня разбудить…
50
Сорт итальянского вина.
ОНА: Я собираюсь тебя не будить, а за тобою бдеть. Я великая плакальщица.
ОН: Ты плачешь! Ты плачешь, пастушка [51] ! Какое удачное кривляние! Ты могла бы открыть мне пораньше, причем не на миг… и дать мне какой-нибудь дождевик… или мою корону! Подаяние? Мзда? Никогда!
Хор Сов, как звон перьевых колокольчиков, в которых бьются лисьи хвосты.
ОН: Нет, я не боюсь этих почтенных тварей. Эдакий веер летучий, Чучело! Теперь заявлю уже я: уходи! Меня утомила твоя пышная лепота, звонкая красота! Хотя, с красотой тут… плача, не плача… Жалкая кляча!
51
Игра слов на сходном звучании начальной строфы французской народной песни «Идет дождь, идет дождь, пастушка!»
ОНА ( встает на колени):
Мертв король, и его участь, Милая Лолитка, Разделила я, не мучаясь: И порвалась шерстяная нитка!ОН ( виновато): Ах, виночерпий грустный… мою песню похитил искусно… А смерть вовсе не вечная… Это… лишь… плагиат, краса ты моя, беспечная…
Хор Летучих мышей, читанный и не услышанный, как неуверенность очевидная в танце слепого фигуриста.
Синие просторы. Голые просторы. Что за жирная луна, а сено пахнет хорошо!X
В РАЮ ИЛИ ГОРНЫЙ СТАРЕЦ [52]
…Снег.
Мои струны тянутся к елям.
Пять схематических актов.
52
«Горным старцем» крестоносцы называли руководителя одной из сект мусульман-исмаилитов. Фанатичных членов этой секты величали «жертвующими собой» («фидаи») или «асасинами» (хашишинами). От слова «хашишин» произошли слова на нескольких западноевропейских языках, все со значением «убийца», иногда также «злодей», «разбойник», «предатель». «Горный старец» ( Le Vieux de la Montagne) название первого текста, который Жарри опубликовал в журнале «Ла Ревю Бланш» ( La Revue blanche) в 1896 г.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
АЛАОДИН, отцеубийца, горский шейх [54]
ЧИНГИСХАН, татарский князь [55]
МАРКО ПОЛО [56]
ПРИНЦЕССА БЕЛОР, дочь Священника Иоанна [57]
ХРИСТИАНСКИЙ АСТРОЛОГ
СКИФ АЛБЕН
АЛАУ [58] , повелитель Леванта [59] иЕГО ВАССАЛЫ
54
Алаодин — Ала-ад-Дин Мухаммед (1221–1255), глава секты исмаилитов, или асасинов, убитый в 1255 г. Об Алаодине рассказывается в главе XLI написанной со слов
Марко Поло «Книги о разнообразии мира»: «В стране Мулект в старину жил горный старец. Мулект значит [жилище] арамов […] Старец по-ихнему назывался Алаодин» (пер. И. М. Минаева, здесь и далее сравнительные цитаты взяты из издания: Джованни дель Плано Карпини. История монголов, Гильом де Рубрук. Путешествия в восточные страны, Книга Марко Поло. М. Мысль. 1997).
55
В оригинале искаженная транскрипция: Ginghis-Khanвместо Gengis Kh^an. Тэмуджин или Темучин (ок. 1155–1227), основатель и великий хан Монгольской империи.
56
В оригинале искаженная транскрипция: Marc-Polвместо Marco Polo. Марко Поло (ок. 1254–1324), венецианский путешественник, совершивший путешествие в Китай (1271–1275), где прожил около 17 лет. Написанная с его слов «Книга о разнообразии мира» (1298) стала для европейцев одним из первых источников знаний об азиатских странах.
57
Священник Иоанн — мифический средневековый персонаж, глава целого государства христиан на востоке, а в некоторых мифах обратившийся в христианство монгольский хан или эфиопский негус. С другой стороны священник Иоанн или, как пишет Жарри, проповедник Жан (pr^etre Jean) имеет явные аналогии с персонажем из главы LXIV книги Марко Поло: «Не было у них князей, платили они великому царю и звали его по-своему Унекан, а по-французски это значит «поп Иван»; это тот самый поп Иван, о чьем великом могуществе говорит весь свет. Татары платили ему дань, из десяти скотов одну скотину». Унекан (Унхан или Ван-хан) — хан христианских кереитов, который до возвышения Чингисхана был самым могущественным лицом в Восточной Монголии. Китайский титул вана, т. е. царя, этот хан получил от чжурчжэньского правительства за помощь, оказанную в борьбе против татар. Кереиты — монгольское племя, занимавшее главенствующее положение в племенном союзе и кочевавшее в бассейнах Нижней Селенги и Халхин-Гола. Христианство несторианского толка утвердилось среди кереитов в начале XI в.
58
Алау — так, в главах II и XXV Марко Поло называет Хулагу, внука Чингисхана, основателя монгольской династии Хулагуидов или ильханов ( араб. ильхан— «повелитель народа»), правивших во второй половине XIII в. огромной территорией Юго-Западной Азии: от Инда на востоке до Сирийской и аравийских пустынь на западе и от Аравийского моря и Персидского залива на юге до Кавказа, Каспийского моря и среднего течения Амударьи на севере.
59
Левант — Восток ( фр. Levantили ит. Levante), общее название стран, прилегающих к восточной части Средиземного моря (Сирия, Ливан, Израиль, Египет, Турция, Греция, Кипр).
МАНТИХОРА [60]
Сцена у вершин Рифейских гор [61] , перед замком Аламут [62] , а в третьем акте, на равнине Тангут.
АКТ ПЕРВЫЙ
МАРКО ПОЛО и ЧИНГИСХАН перед замком Аламут.
МАРКО ПОЛО: Повелитель татар, вот та самая крепость и те самые две горы.
60
Мантихора (Мантигора) — мифическое животное, чье название martichoraвозможно происходит от персидского mard-chora(«людоед»). Большая часть античных авторов вслед за Плинием Старшим («Естественная история») и Солином («Собрание достопримечательностей»), ссылаются на Ктесия, личного врача царя Артаксеркса Мнемона, который дал описание зверя в не дошедшей до нас античной книге об Индии «Индике» (IV в. до н. э.). У этого дикого зверя лицо с голубыми глазами как у человека, не считая зубов в три ряда, красное туловище как у льва, хвост с шипом как у скорпиона и голос, похожий на созвучие флейты и трубы. Он волосат, проворен и охоч до человечьего мяса. Авиценна описывает этого зверя под именем Марионили Марикоморион, и сообщает новые подробности: индийцы, оказывается, приручают мантикору, однако сложность представляет ее хвост; они бросают детёныша мантикоры об землю, чтобы тот ударился задом и хвостом, и после этого, как уверяет Авиценна, иглы на хвосте больше не растут, и он становится совершенно безопасным. Гонорий Августодонский, в трактате «Образ мира» (XII в.) наделяет животное способностью летать, а Гюстав Флобер, в пьесе «Искушении святого Антония», добавляет, что оно выдувает из ноздрей «одиноких призраков».
61
Рифейские горы — в греческой мифологии легендарные горы у северной оконечности земли в стране гипербореев. Римляне так иногда называли Уральские горы (заселенные скифами степи представлялись далеким севером).
62
Аламут — одна из сильнейших крепостей асасинов, замок Хасана Саббаха — горная крепость на высоте 2163 метра на стыке Талышских гор и центрального Эльбруса, в иранском остане Казвин, примерно в 100 километрах от Тегерана; в настоящее время от неё остались лишь руины. Была возведена в конце IX века. Расположена посреди горной долины Рудбар, образованной реками Шахруд и Аламут, на отдельно стоящем утесе высотой около 200 метров.