Чтение онлайн

После того как все взяли бокалы, наступила долгая пауза, одна из тех, что так беспокоили Энн. Сколько она ни напрягалась, в голову ей не приходила ни одна безобидная тема. Она адресовала Лидии немую мольбу о помощи, но та в этот момент пыталась закурить. Ее зажигалка не срабатывала, к ней тут же подошел Алекс и щелкнул своей тяжелой золотой зажигалкой, что — бог знает почему — заставило Питера презрительно фыркнуть. Даже Джордж почувствовал, кажется, как сгущается атмосфера, потому что именно он нарушил молчание:

— Лидия сказала мне, что вы из Греции.

— Это верно.

— На материке мне не пришлось побывать, но однажды я отдыхал на Корфу во время отпуска.

— Правда? Мне так никогда и не довелось туда съездить, но я слышал, что это очень приятное место. Один из самых красивых наших островов.

— На мой вкус, так слишком шумно и народу многовато. — Джордж задумчиво выпил глоток скотча, потом неожиданно спросил: — У вас есть ресторан?

— Джордж! — завопила Лидия. — Ты просто смешон! — Повернувшись к Алексу, она пояснила: — Беда Джорджа в том, что он считает всех испанцев официантами, всех французов продувными бестиями, а всех греков владельцами ресторанов.

К ее смеху присоединились все, кроме Питера.

— Ну и что? Я люблю кебаб, может быть, Алекс умеет его готовить, разве не понятно?

Все опять расхохотались, и Энн позволила себе немного расслабиться.

— Мне в самом деле принадлежат рестораны, и я тоже люблю кебаб, — добродушно улыбнулся Алекс.

— Это ваш «роллс» там перед домом? — Джордж, не жалея сил, старался поддержать легкую беседу.

— Моей компании, — уточнил Алекс.

— Славная машина. Лучше не бывает. Английская, знаете ли, — констатировал Джордж, точно английское происхождение машины все объясняло.

— Да, машина, безусловно, замечательная!

— Говорят, — неожиданно выпалил Питер, заставив всех вздрогнуть и посмотреть на него, — что, когда верхушка какой-нибудь компании начинает разъезжать на «роллс-ройсах», пришло время спускать ее акции.

Все взгляды, как во время теннисного матча, устремились на Алекса.

— Что ж, это разумный совет! — согласился он, любезно улыбаясь.

— Ваши рестораны, вероятно, преуспевают, — простодушно заметила Салли.

— О, я занимаюсь и другими делами.

— А именно? — отрывисто спросил Питер.

— Да всем понемногу! — В улыбке Алекса появилось что-то загадочное.

— Как, вы сказали, вас зовут? — спросил Джордж.

— Я не говорил, но моя фамилия Георгопулос.

— Вот как? — И Джордж улыбнулся не менее загадочно, чем Алекс.

— Мы собирались пригласить друзей на Новый год, — обратилась Лидия к Энн. — Можно рассчитывать на тебя и на Алекса?

— Боюсь, что в то время нас с Анной здесь не будет. Мы и сами думаем устроить новогодний прием. Я каждый год это делаю. Большинство приглашений уже, должно быть, разослано. Мы будем рады всех вас видеть на этом вечере, — услышала, к своему удивлению, Энн.

— Маму зовут Энн, с вашего позволения, — вставил Питер.

— Мы с удовольствием придем. Спасибо, Алекс, — сказала Лидия, не обращая внимания на Питера. — Какое счастье, это избавит меня от стольких усилий! Очень сожалею, Энн, но нам пора — должны прийти эти старые развалины Смит-Робертсоны. Ничего не поделаешь, жизнь в деревне накладывает определенные обязательства. — Лидия томно помахала рукой. — Я, несомненно, предпочла бы поужинать с вами — вечер, кажется, обещает быть очень интересным, — добавила она, многозначительно поглядев на Питера.

Проводив друзей, Энн вернулась в гостиную. Фей оживленно беседовала с Алексом, Салли собирала пустые стаканы, а Питер уставился в пространство.

— Подарки сейчас будем раздавать или после обеда? — спросила Энн.

— После обеда, пожалуйста, как всегда. Ожидание так приятно! — Фей вскочила. — Пойду помочь тебе на кухне, мамочка.

— Нет, дорогая, оставайся здесь и развлекай Алекса. Я и одна справлюсь. Дай мне этот поднос, Салли, ты не должна поднимать тяжелые вещи. Питер, может быть, ты займешься вином? — Вздохнув с облегчением, она пошла на кухню.

Там она налила себе огромную порцию виски и, прислонившись к стене, осушила ее короткими, быстрыми глотками. Лицо ее было озабочено. С Питером сегодня придется нелегко, весь вечер будет настоящим мучением. Как жаль, что она не догадалась пригласить Лидию на их семейный обед!

Энн проверила, как жарятся фазаны, отнесла в столовую тарелки с семгой и пригласила всех к столу. Когда дети прошли мимо нее, она задержала Алекса.

— Я люблю тебя! — сказала она и, встав на цыпочки, поцеловала его. — Пожалуйста, не допусти, чтобы мой сын расстроил тебя.

— Расстроил меня? Я никому этого не позволю! — И он поцеловал ее.

Войдя в столовую, они увидели, что все стоят в оцепенении. При появлении Энн три голоса хором спросили:

— А стол где?

— Я продала его! — ответила она, храбро глядя на три потрясенных лица. — Мне вдруг захотелось заменить его круглым. За ним гораздо удобнее всех разместить и вести беседу. Особенно когда нечетное число присутствующих, вот как сегодня. Алекс, не сядешь ли между девушками?..

— Но ведь тот стол был антикварной редкостью, а этот всего лишь викторианский! — упрекнул ее Питер.

— Значит, можно будет не дрожать над ним и не волноваться, если кто-нибудь вдруг прольет вино или еще что-нибудь.

Энн заставила себя улыбнуться детям. Их реакция рассердила ее. Насколько она помнила, никто из них не высказывал своего мнения о столе раньше.

— Надеюсь, вы взяли за него хорошие деньги? Кругом ведь одни жулики! — сказала Салли, пробежав пальцами по поверхности нового стола.

«Настоящая торговка!» — невольно подумала Энн.

— Да, Салли, мне неплохо за него заплатили, не беспокойся. Я прекрасно знала о его ценности, — резко ответила Энн.

Алекс бросил на нее быстрый взгляд.

— А теперь, может быть, приступим к обеду? — деловито произнесла она.

— Ты могла бы сначала предложить его нам! — проворчал Питер. С тех пор как они вошли в столовую, его лицо с каждой минутой делалось все более хмурым.

— Страховка этой проклятой вещи стоила огромных денег. Кроме того, вам пришлось бы постоянно следить за Адамом, чтобы он его не поцарапал, и в результате вы постоянно бранили бы ребенка. Нет, так гораздо лучше. А сейчас, ради всего святого, забудем о столе и — за дело. — И Энн начала есть семгу, которая вдруг приобрела вкус мокрой фанеры. — Ой, как глупо, я забыла о вине! — спохватилась она, вскочив.