Чтение онлайн

— Анна, дорогая, не беспокойся, позволь мне!

Взяв бутылку охлажденного вина, Алекс наполнил бокалы.

Питер никак не мог успокоиться.

— Мне не нравится, — проворчал он, — приходя сюда, видеть, как исчезает мебель отца. В следующий раз посоветуйся с нами или по крайней мере предупреди, что ты еще затеваешь!

— Хорошо, обещаю. Мне очень жаль, действительно следовало сообщить, — сказала Энн, изо всех сил стараясь сдерживаться. — А так как я, кажется, всех расстроила, лучше я сразу скажу вам, что решила продать кровать.

— Продать кровать! Это невозможно, мамочка! — в шоке воскликнула Фей.

— Возможно, и совершенно запросто, — беспечно возразила Энн.

Убедившись, что не в состоянии прожевать ставшую безвкусной рыбу, с которой остальные успели справиться, она собрала тарелки. Фей последовала за ней на кухню.

— Алекс просто потрясающий, мамочка! Настоящий мужчина! Ничего удивительного, что ты увлеклась им!

— Я рада, что он тебе понравился.

— Он оказался совсем не таким, как я ожидала.

— Ничего удивительного, если твоему брату удалось настроить тебя против него! Подержи, пожалуйста, это блюдо.

— Он не красавец, но очень привлекателен. Такое живое лицо! Напоминает мне мистера Рочестера из «Джен Эйр», если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Да, детка, прекрасно понимаю! — засмеялась Энн.

Впервые после прихода детей она почувствовала себя счастливой.

— Я буду вне себя, если ты позволишь Питеру разбить тебе жизнь! Ты ведь знаешь, каким он становится, когда ему в голову что-нибудь втемяшится.

— Нет, Фей, я никому не дам встать у меня на пути, меньше всего Питеру! Обещаю тебе!

Они вместе отнесли блюда в столовую, где царило зловещее молчание. Энн начала раскладывать птицу по тарелкам и намеренно попросила Питера налить всем красного вина. Все начали есть, и на некоторое время воцарилось молчание.

— Фазан восхитителен, дорогая! Придется сказать Петэн, что у нее появилась соперница, — поддразнил ее Алекс.

Уголком глаза Энн заметила, как Питера передернуло при ласковом обращении к ней Алекса.

— Кто такая Петэн? — поинтересовалась Фей.

— Это одна грозная француженка, владелица лондонского ресторана, которая относится ко мне с большим презрением.

— Может быть, ей пришелся не по вкусу твой спутник? — ровным голосом произнес Питер под стук ножей и вилок.

Энн при этом поперхнулась, но Алекс предпочел не обращать внимания на замечание Питера и улыбнулся ей.

— Ее презрение, дорогая Анна, следует рассматривать как комплимент. Просто она видит в тебе угрозу, — полусерьезно произнес Алекс.

— Я уже сказал вам, что ее имя Энн! — прервал его Питер, угрожающе размахивая ножом, которым до того резал фазана.

— А я предпочитаю звать ее Анной, — с любезным видом возразил Алекс. — Скажи, Анна, открыть еще одну бутылку вина? Эта уже пустая.

— Валяйте, не стесняйтесь, пусть вас не смущает, что это чужое вино! — колко вставил Питер.

— Перестань грубить, Питер! Вино как раз принес Алекс. А теперь извинись перед ним!

— Как это говорится? — Питер в упор посмотрел на Алекса. — Не верь данайцам, дары приносящим. Правильно я процитировал?

Алекс насмешливо поклонился.

— Ты что пьян, Питер? Почему ты так ведешь себя? — воскликнула Энн, нервно складывая и разворачивая свою салфетку. Потом она начала передвигать по скатерти солонку и перечницу, будто фигуры на невидимой шахматной доске.

Питер, надувшись, молчал и методично жевал. Энн беспокойно посмотрела на Алекса.

В ответ он послал ей воздушный поцелуй и пожал плечами.

— Не тревожься, любовь моя, я способен это вынести.

— Господи Иисусе Христе! — И Питер со стуком опустил нож и вилку на тарелку.

— Очень вкусно! Мне хотелось бы взять у вас рецепт, Энн, — торопливо заговорила Салли. — У одних наших друзей есть ферма, и они иногда присылают нам фазанов, но у меня они вечно выходят жесткими.

— Напомни мне до ухода, я перепишу для тебя этот рецепт. Жарить их надо на медленном огне, — машинально ответила Энн.

Тем временем очередь дошла до пудинга и сыра. Питер продолжал дуться и молчать, остальные оживленно разговаривали. В течение всего обеда Энн чувствовала, что у нее сжимается горло. Она много пила, но ни вода, ни вино не приносили облегчения. Все, что она ела, казалось безвкусным.

— Не вставай, мамочка! — сказала Фей. — Посуду вымоем мы с Салли.

— Мы все займемся этим, — вызвался Алекс, взяв горку тарелок.

— Поможешь нам, Питер, или будешь и дальше киснуть? — отрывисто спросила Фей у брата. Он не обратил на нее внимания и продолжал апатично сидеть, как бы ничего не замечая вокруг. — Ты всегда был ленивым и, если память мне не изменяет, только портил всем настроение. Можешь хотя бы подвинуться, раз не собираешься помогать… — Она резко толкнула его, чтобы забрать пустые бутылки.

После того как посудомойка была загружена, а в кухне наведен порядок, Алекс достал бокалы для шампанского и поставил их вместе с двумя бутылками на поднос. Потом, высоко подняв его, как Крысолов из сказки свою дудочку, направился в гостиную. Все смеясь последовали за ним. Питер мрачно замыкал шествие.

Энн налила всем кофе.

— Потрясающее платье, мама. Да еще и красное! — многозначительно улыбнулась Фей.

— Алекс подарил мне его!

— Без сомнения, в обмен за оказанные услуги, — едва слышно пробормотал Питер, но Фей услыхала и сильно лягнула его в голень. Энн с беспокойством посмотрела на Алекса, открывавшего вино в другом конце комнаты. Он, казалось, ничего не расслышал.

— Веди себя наконец как взрослый человек, Питер! — прошипела расстроенная Энн.

Подойдя к окну, она некоторое время смотрела, как падают редкие хлопья снега. Стекла в свинцовых переплетах многократно отражали происходящее в комнате. Находившиеся там люди производили впечатление дружной счастливой семьи. Окна не выдавали, что в воздухе этой комнаты носятся злобные слова и намеки. «Мое последнее Рождество здесь», — сказала себе Энн, заранее тоскуя по этому дому, где прожила так долго. Она ощутила у себя на плече руку Алекса.